– Однажды, когда Чэха еще был маленький, хозяин дома попросил нас как можно скорее освободить комнату – самую дешевую, что мы нашли в районе. У нас не было денег. Мне пришлось взяться за ночную подработку в кафе. Оставить Чэха было не с кем. Поначалу я брала его с собой, но что делать маленькому ребенку рядом с мамой-посудомойщицей? Целый месяц мне приходилось запирать его одного дома, пока Чонсун не предложила нам переехать сюда. Знаете, он ведь был энергичным ребенком. Ну и как мне работать с ним на шее? Я боялась оставлять его одного и потерять. Вот что, казалось бы, может понимать пятилетний ребенок? Я запирала дверь на замок, а мое сердце разрывалось… Я слышала его плач и не могла ступить и шагу… Каждый день мы плакали, разделенные этой дверью.
Ничего не ответив, Чиын взяла Ёнжча за руку. Гостья почувствовала ее тепло и дала волю слезам, не издавая ни звука.
– А он ведь понял, что я плачу за дверью, и стал сидеть спокойно. Его губы дрожали, но он сдерживал слезы… Меня разрывало от боли. Я шла и плакала в одиночестве. Понимала, что нельзя плакать при ребенке. Но сейчас, уже пожилая, я могу сказать, что дети мудрее взрослых. Мне было стыдно приезжать сюда и доставлять неудобства Чонсун, но выбора не оставалось. Знаете, она была таким светлым и солнечным человеком. Очень смышленой.
При упоминании подруги на лице гостьи проскользнула улыбка. Каждый раз, когда Ёнчжа извинялась перед ней, Чонсун говорила: «
Ей было трудно такое слышать. Слова Чонсун тронули ее до глубины души. Но из-за собственной боли Ёнчжа не заметила, как сильно страдала подруга.
С тех пор она стала еще более усердно и добросовестно готовить еду и гладить белье. Поздним вечером приносила Чонсун таз с водой, чтобы сделать ванночки для ее ног, которые ныли после рабочего дня. Они стали друг для друга родителями, хоть разница в возрасте у них и составляла всего пару лет. Ёнчжа как сейчас все помнила: Чонсун отказалась от химиотерапии, желая умереть не в больнице, а дома.
– Как же я тоскую по ней. Ее больше нет на этом свете. Я знаю, зачем Чэха хотел привести меня сюда. Чтобы я очистила душу. Кстати, какие же красивые у вас цветы!
Чиын казалось, она знает гостью уже много-много лет. Кивая, она слушала ее тихий голос, и лицо хозяйки прачечной озарялось улыбкой. Ей хотелось, чтобы Ёнчжа выговорилась. После некоторых раздумий она продолжила:
– Мне есть о чем жалеть… Когда Чэха пошел в старшие классы, нам пришло известие, что его отец серьезно болен. Перед смертью ему хотелось увидеть сына… А ведь он ни разу не приехал навестить его. Я спросила Чэха, поедет ли он, но услышала отказ. Я была не в праве переубеждать. Чэха упрямый, никогда не меняет своего решения. И вот нам сообщили о кончине его отца. Я не знала, захочет ли сын присутствовать на его похоронах, поэтому просто повела его, даже не сказав куда. Перед выходом из дома Чэха все понял и сказал, что не пойдет. Может, тогда стоило показать ему снимок отца? Вдруг тогда что-то изменилось бы?
Ёнжа не плакала, когда это случилось. Она берегла слезы для похорон.
– Простите меня. Что-то я уж больно разговорилась. Спасибо, что выслушали. Мне стало легче. Кстати, вы так похожи с Чонсун, когда улыбаетесь. Сперва даже стало не по себе. Ладно, что-то я увлеклась.
Ёнчжа утирала слезы платком, а Чиын смотрела на нее, стараясь вспомнить, в какой из жизней они уже встречались, но все воспоминания будто испарились. Конечно, когда ты перерождалась тысячу раз, память подводит.
– Спасибо, что нашли силы поделиться. Я люблю слушать рассказы людей. Мне кажется, мы с вами уже где-то встречались.
Чиын долила гостье чаю и сама сделала глоток. Конечно, этот напиток предназначался для посетителей, но, испробовав его, она разделила все чувства женщины. Музыка замолкла, оставив их подумать над всем в тишине.
– Давайте я избавлю вашу душу хотя бы от одного пятна. Наденьте эту футболку и сконцентрируйтесь.
Ёнчжа наконец решилась открыть глаза и встретиться взглядом с хозяйкой прачечной.
– Я повела себя не совсем корректно: дала волю слезам на первой же встрече, – говорила она тихо. – Как же долго я их сдерживала. И мне полегчало.
– Так и должно быть. Странно, если бы у вас не нашлось слез.
