Прах прервал размышления и сгустился – не в своих покоях; Азрафил не обладал смелостью Самаэля и поэтому не решился зайти в домен Праха. Они встретились там, где их края соприкасались, в одной из пустот в великой модульной структуре мира.
Азрафила называли Ангелом клинков, но оружия он не носил. Когда он обрел плотную форму, то превратился в давно знакомый Праху аватар, и это заставило Праха на долю секунды задуматься. Почему они все еще выбирают человеческий облик, если так редко общаются с людьми?
Это, разумеется, было заложено в их дизайн. Неосознанное поведение.
Часть программы, своего рода «мусорная» ДНК.
Азрафил выбрал облик мужчины – хрупкого, не обладающего крепкими мускулами Самаэля. Его голая голова блестела, скорее отполированная, чем бритая. Он оделся в черное – перчатки, ботинки, длинное, похожее на колонну пальто с широкими лацканами – и это лишь подчеркивало его стройность. Он казался слишком маленьким, резко контрастирующим с аурой злобы, окружавшей его. Но Прах знал, что внешность обманчива.
– Полагаю, мы не будем спорить о том, в какой тяжелой ситуации мы оказались?
На сарказм – если судить по слегка прищурившемуся левому глазу Азрафила – Прах решил не реагировать.
– Тебе нужна помощь.
Это было неизбежно. Родные появлялись только в тех случаях, когда им что-то было нужно.
Азрафил улыбнулся; уголки его рта поднялись до ушей, и выражение лица стало жутким даже по стандартам ангелов.
– Знаешь, брат, я ведь не
– Полагаю, что это не угроза.
– Иаков, как можно считать мои слова угрозой, если мы оба прекрасно знаем, чем все закончится? Если мы выживем, если мы сохраним этот мир, то один из нас неизбежно поглотит другого.
Прах принялся разглядывать свои ногти. Огромное колесо мира вращалось в свете солнц; по его решетчатым поверхностям плыли тени. Холод космоса на Праха не действовал, и его аватар никуда не двигался; он был заякорен на невидимом крае самого Праха.
– Думаешь, останемся только мы с тобой?
Неподвижность Азрафила пугала; он парил в пустоте, сложив руки на груди и слегка наклонив голову набок.
– Ты уже начал похищать слуг Самаэля и тем самым вполне четко заявил о своих намерениях. Сколько осталось тех, кто может противостоять одному из нас? В конце концов останешься либо ты, либо я.
Прах хмыкнул.
– Мне нужно почаще бывать здесь, – сказал он. – Смотри!
Солнца сплелись в любовных объятиях, которые предвещали их смерть; карлик, доминирующий партнер, сверкал, словно алмаз, в центре своего зарешеченного аккреционного диска, а красный гигант был испещрен зловещими пятнами. Сияющие цвета аккреционного диска были столь же чудесны, как и у неба на закате, – инфракрасные на внешних краях и чисто-белые в середине, а между ними – алый, пунцовый, а также сверкающий оранжевый, который поразил эстетические программы Праха в самое сердце.
– Какая роскошь, – сказал Азрафил. – Жаль, что придется отсюда уйти.
– Да и все равно скоро эта картина исчезнет.
Азрафил кивнул и позволил молчанию затянуться и лишь затем заполнил его.
– Но мы тем временем объединим ресурсы. Мне кажется, что мы должны это сделать. Бороться за королевский титул будем после того, как спасем королевство.
– Забавно, – сказал Прах. – Совсем недавно Самаэль пришел ко мне с очень похожим предложением…
Нападение было внезапным, но не стало для Праха неожиданностью. Азрафил атаковал весь передний край Праха – он рвал и кусал, пытаясь ошеломить противника в ходе стремительного натиска. Но Прах заранее подготовился и сфокусировался, одновременно изображая смятение. А когда Азрафил набросился на него, Прах поддался, отступил, создавая пустоту в своем центре, чтобы Азрафил в нее упал.
Азрафил был не настолько глуп, чтобы с головой нырнуть в ловушку. Он ударил туда, где Прах пытался его обойти, а Прах не обладал достаточно большими размерами, чтобы охватить его целиком. Они сблизились и молча вступили в бой. Невооруженный глаз наблюдателя увидел бы только пустоту, через которую они двигались; их бой был невидимым и проходил на сверхзвуковых скоростях. А затем они, словно дерущиеся коты, снова расцепились, подтягивая к себе свои разорванные края.
В ходе боя Прах позволил своему аватару прийти в негодность и не потрудился забрать его. Азрафил тоже распался на части, и Праху показалось, что они оба изранены в одинаковой степени. Прах привел себя в порядок, втянул в себя края и представил себе, как Азрафил выплевывает выбитые зубы.
Картинка его порадовала.
– Это было глупо, – сказал Прах.
– Только потому, что я не победил, – ответил Азрафил, и, соблюдая все меры предосторожности, они начали выходить из боя.
В лесу звенела тишина, и Риан была рада возможности побыть в одиночестве. Она привыкла проводить время в компании, но эта вынужденная близость утомила ее.
