Ещё в полёте Лана отразила четыре выстрела, направленные ей в грудь и крылья, с помощью точных, экономных взмахов чёрного лезвия. Достигнув края стены, первым же молниеносным выпадом серебровласка пронзила грудь одного из стрелков, а потом напоследок ветром, поднятым взмахом крыльев, отправила ещё четверых в далёкий полёт вниз, прежде чем крылья потухли. Силы колдуньи, что сереброволосая жадно черпала, были близки к истощению. Отставив в сторону свою чудовищную ипостась, она решила положиться на проклятый меч.
Задача серебровласки заключалась в том, чтобы отвлечь стрелков от мясорубки внизу, пока Айр и его воины пробивали путь внутрь городских стен. Она собиралась выполнить её идеально. Бросившись вперёд, Лана вспорола свежевателю брюшину, выпустив кишки, и, отразив выстрел ещё одного врага почти в упор, следующим взмахом снесла ему голову. Бросив взгляд по сторонам, она заметила в тени надвратной башни неподалёку Скитальца, раздувающего грудь в яростном вое.
Уклонившись от удара копья, она механически срубила его древко и пронзила сердце владельца, а потом, низко пригнувшись, ринулась к их вожаку. Позади девушки в нескольких пытавшихся угнаться бойцов вонзились зелёные стрелы. С земли воительницу старательно прикрывали Сова и Рыся.
Время привычно замедлилось, а предельная концентрация на сражении усиливалась благодаря ледяному спокойствию. В последнее мгновение, перед тем как рубануть фиолетовым лезвием по глазам воющей твари, она увидела в них обречённость и страх. Лишние и совершенно бесполезные чувства, несвойственные низшим порождениям Астера. Но вполне свойственные ему самому. Архидемон боялся холода бездны, что нёс её бесстрастный клинок. Разрубив скитальца на две ровные части, Лана прыгнула назад, словно в танце уклонившись от взмахов оружия охранявших его четверых бойцов.
Мгновение спустя кровавыми брызгами у одного из них разнесло голову зелёным росчерком выстрела; крутанувшись на месте, Лана успела отбить два выпада коротких копий и в прыжке снесла нападавшим головы. Холодные оковы долга в душе нарастали, с каждой убитой тварью она двигалась всё точнее. Больше как часовой механизм, чем как человек. В этом не было красоты пластичных движений, только предельно холодный расчёт всего, вплоть до дыхания. Воительница в боевом трансе выглядела ещё менее человечной, чем вопящие твари, которых рубила в капусту.
Несколько минут и Лана уже разменяла тридцать свежевателей на колющее ранение в левое плечо и застрявшую в лёгкой кольчуге стрелу. Гром людских голосов у основания стены нарастал, отряд Айра выбил мутантов из ворот и сейчас гнал их вверх по стенам по двум широким лестницам. Прямо ей навстречу. Это было удобно. Вскинув чёрный клинок, Лана скользнула вниз по ступеням и принялась рубить и кромсать, орошая чёрной кровью белый камень стен под ногами.
Вдох—выдох. Выпад, парирование. Быстрый прыжок назад, чтобы разорвать дистанцию, и вновь сблизиться с целью, на мгновение призвав призрачные крылья, чтобы усилить рывок. Воющей бесцветной бурей выпад разрывает на части сразу троих врагов, а позади них уже видны доспехи ланградцев. Обычные люди, союзники. Выточенный из льда берсерк в глубине разума замирает. Противников почти не осталось. Ланнард доволен, он наконец-то достиг места, о котором мечтал всю свою жизнь.
Пронзив грудь последней не успевшей сбежать твари, залитый кровью Айр прислонился к камню, хрипло дыша. Сейчас оставшиеся лучники заняли стену, превратив ближайшую к воротам заброшенную улицу в убойную полосу. Рядом был слышен безутешный женский плач. Схватка за ворота не обошлась без людской крови. Спрыгнувшая со стены Лана была легко ранена, подойдя ближе, она окинула безразличным взглядом плачущую женщину и умирающего мужчину, которого она сжимала в руках.
Рана была очень скверной: метательное копьё пробило чёрный нагрудник и глубоко вошло в тело. В обычных условиях это ранение стало бы смертельным, но сейчас рядом с раненым колдовали сразу два мага — Алая Ведьма и её ученик, способные вытянуть даже с того света.
— Сколько? — коротко спросила сереброволосая у Айра, подойдя ближе.
— Двое. Лаванда, Бивень из моего отряда. Камыш и Сова из охотников сильно ранены, но жить будут, — глухо ответил воитель сквозь забрало.
Лана снова посмотрела на встревоженную женщину, утиравшую следы отчаянных слёз. Сейчас она её узнала. Сквозь комок льда в груди она ощутила что-то совершенно бесполезное. Подчиняясь скорее инстинктам, чем разуму, она подошла и заключила Рысю в объятия. Это было бессмысленно, но правильно. Рыся взглянула Лане в лицо и, обхватив её руками, замерла, с тревогой глядя, как жуткая рана Совы постепенно затягивается благодаря Азату и Ульме.
