Мысли текут спокойно, а рефлексы действуют безотказно. Каждое движение окружающих она может предсказать. Заложив мёртвую петлю, Лана врубается сзади в начинающую пикировать на отряд певунью и, оттолкнувшись от её тела, взмывает выше, вонзая клинок в живот монстра над собой. Ещё одну тень сражает меткая стрела охотников. Бой становится спектаклем, выверенной постановкой, где действия каждого предсказуемы и читаются по движениям мускулов, дыханию, эмоциям.
Дальше ждать нельзя, понимает девушка, видя, как раздуваются горбы от пропитавших воздух боли и страданий. Но её опережает яркая вспышка ветвистых молний, которая проносится по задним рядам, превращая мерзость в обугленные куски мяса. Ульма Кроу сделала свой ход, но могущественная древняя ведьма всё ещё экономила силы, поддерживая резерв, чтобы ещё пару минут поддерживать Лану в воздухе. Стрелки отменяются, понимает серебровласка и пикирует на последних двух оставшихся горбунов. Монстров прикрывает десяток скитальцев, они воют в багровые небеса ей навстречу, но ледяную Волю экзарха под защитой клинка невозможно поколебать никакими кошмарами.
Ближайший враг хрипло ревёт, когда матово-чёрный меч вспарывает ему пузо, а сереброволосая, вырывая оружие, успевает следующим ударом разрубить набирающего силу Шептуна. До второго она уже не дотягивается: тварь пытается разродиться накопленной мукой, но та бессильно гаснет в созданном волей блондинки куполе отрицания, подавляющем всё чужеродное. Разумеется, он гасит и оберегающую золотую ауру. Лана привычно остаётся одна в кольце врагов.
Платя порезами и мелкими ранениями за лишние секунды жизни, ей удаётся зарубить последнего горбатого монстра. Фиолетовой юлой Лана мечется, отражая падающие со всех сторон клинки, её теснят сразу четыре скитальца, шестнадцать рук рубят без остановки, чаще всего попадая в воздух, но смертельный блеск стали всё чаще начинает настигать мечущуюся сереброволосую.
Зелёная вспышка пробивает голову одного из врагов, и в окружении возникает брешь, без промедления Лана бросает туда своё тело, в прыжке призывая крылья, но один из разящих ударов её достаёт. Получив глубокую рану в спину, сереброволосая спиралью проносится по воздуху, чтобы упасть в центре прорывающегося отряда.
Кто-то из охотников успевает её подхватить, воины впереди ликующе ревут, сражая последних стоящих на пути скитальцев, и врываются в замок. Это даёт им лишь мгновение передышки: массивные замковые ворота вырваны с корнем и сплавились с мрамором пола. Вокруг всё опалено, а некогда великие стены покрыты трещинами. Твари, оставшиеся позади, ревут, бросаясь следом, но им заступают дорогу восемь окутанных синей аурой фигур, Айр берёг их от центра схватки именно для такого случая.
Лана встряхнула головой, сбрасывая наваждение транса, и поднялась на ноги, рана в спине ныла, но под воздействием сил контрактера уже начинала заживать. А вот сама Ульма неподалёку выглядела неважно, её тело уже не выдерживало энергии искажений, что ведьма пропустила через себя. Из глаз и ушей харгранки текли тонкие струйки крови. Это была цена, которую ведьма была готова заплатить, чтобы оказаться здесь. В конце обширного помещения, прежде украшенного сломанными и оплавленными колоннами, виднелся вход в святая святых — тронный зал короля Лангарда. Где-то под ним скрывается Астер и ответы на все вопросы.
Подчиняясь коротким командам сотника, отряд перестроился и под прикрытием юных воинов начал отходить в тронный зал. В последнем прорыве они потеряли ещё троих человек, бойцов из передней линии. Десяток скитальцев вбежал в замок вслед за отрядом, но почти мгновенно был сметён выстрелами охотников. Бледный Сова, поддерживаемый женой, взглянув на Айра, покачал головой: стрелы у них подходили к концу. А всё новые и новые твари бросались вслед за усталыми и ранеными людьми. Но, к счастью, вход в саму залу оказался шириной, достаточной лишь для того, чтобы сражаться по трое, и идеально подходил, чтобы сдержать волну атакующих.
***
Первой вбежав внутрь, практически неся на себе обессиленную Ульму, Лана огляделась. Стоял полумрак, который едва рассеивал пробивавшийся через выбитые ворота дневной свет снаружи. Гобелены на стенах сгорели, а некогда величественные мраморные статуи поплыли от бушевавшего здесь адского огня, превратившись в гротескные подобия героев и рыцарей, которых когда-то изображали. А в конце длинного, уходящего на десятки метров вперёд помещения клубилась неестественная тьма.
Сереброволосая чувствовала оттуда эманации страданий и безумия. Бесполезное сочувствие почти пробилось сквозь корку льда, что сковывала её сердце. Что бы ни находилось там, в глубине, оно страдало очень и очень долго. Лана бросила взгляд на Ульму, опирающуюся на её плечо, харгранка тяжело дышала, медленно восстанавливая силы. Заметив её взгляд, Ульма хрипло пояснила:
— Король Лангарда. Астер всегда предпочитал держать свои главные трофеи поближе.
