— А я-то ещё считал, что ты, парень, в этой компании самый нормальный. Ты ведь жинку свою на верную смерть посылаешь, пошто не смекаешь сей истины? Там же, помимо той хери, ещё кошмарники будут, да и нам их накидает наружу.
Айр лишь усмехнулся недоумению старика:
— Чтобы сдержать мелочь, мне и потребуется помощь ваших людей, пока я буду сражаться с химерой. А что до Ланы… Старец, она более опытный боец, чем даже я, особенно в кошмаре. Да и к тому же удержать её от этой авантюры уже не получится, вон, глядите, как зенки горят.
Среброволосую уже вновь охватил лихой задор, её щёки пылали, а сердце неистово билось в ожидании бешеной схватки. А ещё она безумно желала вновь окунуться в пучину кошмара, наполниться им и утолить жажду ликующего сердца. Окинув взглядом хмурого старика, девушка иронично приподняла одну бровь и произнесла:
— Давайте прекращать уже сиськи мять, этого боя нам всё равно не обойти. Вопрос лишь в том, поддержите вы нас или нет. Если нет, то мы пойдём втроём.
— Ну, Зуб, если они хотя бы вполовину так хороши, как говорят, каюк нечисти поганой! — рассмеялся Сова, а потом, посерьёзнев, добавил: — Я точно иду с вами. Вы за нас радеете, да ещё и ты детей моих спасла. Да и вообще… Родня. Хоть и странная. Негоже отсиживаться за спиной. А ты, лысый, что думаешь? Отпустишь с нами Бурого и Кремня? Им тоже за ребят поквитаться хочется.
Старый воин задумался. Он сам ощущал в себе почти забытую решимость и страсть, как будто странные гости вновь вернули ему былую молодецкую отвагу. Наконец он кивнул своим мыслям и прогрохотал:
— Отпущу. Да ещё и сам с вами пойду, пригляжу, чтобы не убились. Но это опосля праздника. Народ уже брагу выкатил, вас ждёт. Сначала будем праздновать, а потом воевать!
— Обычно делают наоборот, но мне нравится ваш оптимизм! Сейчас только рыжую хитрюшку ухвачу, чтобы не улизнула, и идём! — задорно засмеялась Лана, заставив даже взволнованную Рысю улыбнуться.
***
Деревенские подхватили их под руки сразу после выхода из дома, на главной площади уже были выставлены накрытые столы, немногочисленные дети с любопытством и толикой страха рассматривали гостей. Ульма, что жалась к Лане, отвечала им таким же взглядом. Потом Сова толкнул речь про светлое будущее и победу над старым врагом, брага полилась рекой, а сердца людей чуточку оттаяли от вечно сжимавших их отчаяния и страха. Лана купалась в этих волнах эмоций, они её пьянили куда сильнее, чем выпитая брага.
Постепенно даже Ульма расслабилась, от взрослых она всё ещё держалась подальше, а вот с малышами радостно ворковала, рассказывая сказочные истории про доблестных рыцарей и добрых волшебниц под счастливый детский смех. Айра мужики уговорили побороться на руках, и сейчас под радостный гогот сильный, как бык, сотник с лёгкостью побеждал одного соперника за другим, пока не наткнулся на Зуба.
Молодецки гикнув, лысый старик скинул рубаху, обнажая многочисленные шрамы, пересекавшие всё ещё мощную, похожую на каменный монолит грудь, и борцы напряглись, покраснев, пока сам каменный стол, на котором стояли их руки, не треснул и не развалился, чем вызвал ещё большую вспышку веселья у окружающих.
Лана вместе с деревенскими девушками кружилась в танце вокруг большого костра, улыбалась им и смеялась. И чувствовала, как в груди всё сильнее прорастает чужеродный холод. Она пила их страх, как вино. Их отчаяние и потаённая боль были для неё словно сладкий нектар. Сереброволосая говорила себе, что хочет дать им надежду. Открыть дорогу к далёкому солнцу. Но здесь, на границе кошмаров, танцуя с отблесками огня и тенями, она впервые явственно, до жути, осознала, насколько глубока стала в ней тьма.
Праздник ещё продолжался, когда, заметив, что Айр отошёл покурить к стене одного из домов, Лана направилась к нему. Рыцарь никогда не смолил без причины, и сейчас его зелёные глаза с тревогой разглядывали её лицо. Прислонившись к плечу возлюбленного, она громко чихнула, а клубы дыма напомнили самый первый раз, когда они были вместе. Сейчас эти дни накануне страшной осады казались Лане очень далёкими. Рыцарь обнял её могучей дланью за плечи, и стало чуть менее страшно. Они помолчали, держась поодаль от веселящихся людей.
— Сова тебя испугался. Сказал, что в кошмаре сейчас видит тебя более настоящей, чем здесь, в реальности, — выдохнув в сторону клубы сизого дыма, тихо произнёс Айр.
— Сердце насытилось их страхом. Там, в Равене, оно дремало, но Кошмар пробудил его. Теперь я совсем как Астер…
— Хрень выдумываешь опять. В каждом из нас бушуют тёмные страсти. Прими свои и обрати их в силу. Выкуй добро из зла, если тебе больше не из чего его сделать.
— А если я… — начала Лана, но её перебил голос сотника, звеневший сталью:
— Не «если». Сомнения ослабляют Волю. Никаких «если» нет и быть не может. Ты обуздаешь своё сердце и в доказательство этого спасёшь этих людей из тьмы. Точка.
— Кажется, мы поменялись местами… — прошептала Лана, вспоминая первый штурм Равена и совсем юное, бледное лицо друга, три года назад, в другой жизни.
