Кучики обернулся, нехорошо сузив глаза, прожег рыжего нахала гневным взглядом. Тот разухмылялся еще шире, катая в руках следующий снаряд.
— Не кисни, — бросил он небрежно. И без размаха запустил в Бьякую снежным комком.
— Сдурел? — холодно поинтересовался бывший капитан, отбивая снежок ладонью.
— Не кисни, говорю! — расшалившийся мальчишка наклонился, зачерпнул снега, в два хлопка соорудил очередной шарик.
— Все равно промажешь, — невозмутимо проинформировал его Кучики.
— Ах, так?!
Все-таки неправы были древние ученые, считая, будто на изолированных территориях эволюция идет по одним и тем же принципам: жители Саяна определенно эволюционировали в какую-то другую сторону, налево от нихонцев. Иначе как объяснить эту их способность размазаться по воздуху, чтобы в доли секунды преодолеть любое расстояние? Бьякуя ощутил мощный толчок в грудь, короткую подсечку под колени — и обнаружил себя в сугробе, придавленным сверху торжествующим противником.
Драться с Ичиго не хотелось, тот не нападал, а баловался. Но и спускать с рук такое вопиющее безобразие тоже было нельзя. Кучики и Куросаки несколько минут барахтались в снегу, применяя борцовские приемчики и захваты, но не в полную силу. Ичиго радостно ухмылялся и даже посмеивался, Бьякуя старался сохранить независимый и суровый вид, но в конце концов проиграл самому себе и тоже увлекся шуточным спаррингом.
В какой момент все изменилось, он не заметил. Просто внезапно хватка Куросаки стала в разы сильнее, улыбка из веселой превратилась в диковатый, полубезумный оскал. Побелела кожа, заострились черты. Глаза из теплых, ореховых с золотом, стали почти желтыми, с пульсирующим расширенным зрачком, и вполне отчетливо фосфоресцировали. По спине Бьякуи продрало морозом, не имеющим никакого отношения к снегу. Он попытался скинуть с себя парня, и тот явственно зарычал — в глотке заклокотал воздух. Это было жутковато. Шутки кончились.
Уже не забавляясь, Кучики перехватил руки рыжего, извернулся, перекатился по присыпанным снегом камням. Ичиго взрыкнул, мотнул головой — и снова оказался сверху. Сквозь мех, сквозь слои теплой одежды Бьякую обдало жаром, исходящим от юноши, а тот наклонился, приблизил ставшее совершенно белым лицо. Со смесью ужаса и жгучего интереса Бьякуя наблюдал, как расширяются у парня зрачки, как подрагивают крылья носа, когда тот втягивает воздух, едва ли не уткнувшись ему в шею над воротником… Вокруг словно сгустился воздух, от тягучей, наполненной еле уловимыми оттенками запахов субстанции, совершенно непригодной для дыхания, заломило виски. Ичиго наклонился еще ниже, растянул губы — стали видны ровные белые зубы, острые клыки. Парень буквально пожирал Бьякую глазами, а потом усмехнулся и лизнул — медленно, длинно, от бьющейся на шее жилки, по подбородку, по скуле к ушной раковине. Оглушенный происходящим, Кучики осознавал: Ичиго — альфа! И это не безумие, это возбуждение.
Бьякуя не зря служил последние двадцать лет, опасность он умел определять мгновенно и четко. И сейчас угроза была более чем реальной, поэтому без лишних проволочек бывший капитан впечатал согнутое колено в пах Куросаки и быстро, пока тот удивленно скулил, заломил Ичиго руки, связывая их так удачно размотавшимся шарфом.
То, что дальше происходило с парнем, больше всего напоминало эпилептический припадок: рыжик выл, выворачивался, рискуя выломать себе суставы, бился о камни всем телом. Тогда Бьякуя рывком перевернул его на живот, уселся сверху и макнул мордахой в снег. Подержал, пока скулеж не перестал напоминать вой животного, приподнял за волосы. На покрасневшей коже таяли снежные комочки, капли на ресницах походили на слезы. Ичиго дышал часто и неровно, но глаза его опять были карими. Он облизнул слегка припухшие губы и сипло проговорил:
— Еще.
Бьякуя с готовностью уткнул его лицом в сугроб, повозил за вихры из стороны в сторону. Дождался, пока парень не начал дрыгать ногами, снова приподнял голову.
— Хва… хватит! — Ичиго выплюнул снег, розоватый от крови.
— Уверен?
— Да!
Вместо ответа Бьякуя еще разок сунул голову Куросаки в снег, подержал там, слушая возмущенные вопли, потом отпустил, не торопясь, впрочем, слезать со спины.
— Для надежности, — сообщал он. Устроился поудобнее, придерживая руки вырывающегося юноши, и поинтересовался: — И что это было?
Ичиго перестал обиженно пыхтеть, сник, прикрыл глаза, укладываясь щекой на камень.
— Рецессивные гены, — глухо произнес он.
— Что, прости?
— Рецессивные гены. Рудиментарные инстинкты, — и замолчал.
Бьякуя подождал более развернутого ответа, но не дождался. Запоздало сообразил, что Ичиго неприятно говорить на эту тему. Тем не менее, вопрос надо было прояснить до конца.
— Это не так работает, — полувопросительно проговорил Кучики. Юноша под ним раздраженно дернул плечом.
— Расскажи это тем уродам, которые ставили эксперименты на моей матери.
