Проведенная Маленковым кампания явилась важным подготовительным этапом к развязыванию Большого террора в 1937–1938 годах. Прежде всего, конечно, речь идет о репрессиях в отношении членов и кандидатов в члены партии. ОРПО направлял и контролировал всю работу по выявлению «сомнительных» личностей в рядах ВКП(б), а выявленные материалы передавал в НКВД для проведения соответствующих следственных действий. Разумеется, сам Маленков не мог не представлять, каким образом будут использованы результаты его деятельности. «Вычищенные» из партии и/или из состава руководящих органов станут вскоре «добычей» органов госбезопасности, а пришедшие им на смену партийные функционеры – эффективным инструментом политики партии, в том числе и по проведению политических репрессий.
В марте 1936 года Маленков получил новое назначение: возглавил журнал «Партийное строительство» и теперь – в качестве его ответственного редактора – мог нести в массы свой опыт партийного строительства.
На посту заместителя, а затем и заведующего Отделом руководящих партийных органов ЦК Маленков окажется причастным к «личным делам» целого ряда деятелей из разных сфер жизни советского общества. Причем в большом количестве случаев это будет происходить помимо его воли, в силу объективных обстоятельств, связанных с функционалом ОРПО. Объясняется это тем, что ОРПО превратился в одно из тех ключевых учреждений, куда поступали так называемые сигналы от преданных партийцев на их неблагонадежных собратьев. Непременным ответом на подобные «сигналы» становились разбирательства и соответствующие оргвыводы.
В январе 1935 года Маленков поставит свою подпись под «сов. секретной» справкой, которая будет направлена в адрес секретарей ЦК Сталина и Кагановича. Заместитель советского торгпреда во Франции Мурадян и сотрудник торгпредства Виноградов сообщат об антипартийных выпадах, допущенных уполномоченным Манганэкспорта Мадебадзе «против руководителей партии… и мероприятий, проводимых партией в борьбе с контрреволюционным троцкизмом и зиновьевщиной». Считая заявления Мурадяна и Виноградова особо важными и требующими немедленного расследования, Маленков и еще двое парт-функционеров, также подписавшие эту бумагу, запросят разрешение на вызов в Москву и обвинителей, и обвиняемого60.
В январе того же 1935 года Маленков и Алиев направят тем же руководителям партии аналогичный запрос, на этот раз в отношении торгпреда в Стамбуле Воробьева. Советский консул в Стамбуле Орешников направит шифротелеграмму в Москву, в которой сообщит, что торгпред Воробьев, выступая на партийном собрании по докладу о международном положении, «развивал вульгарную троцкистскую концепцию о том, что мировое соотношение сил и начало войны решает хозяин мира Америка и в Европе Англия… Дух и содержание его речи соответствовали выступлениям Троцкого в 1926 году по вопросу о тенденциях развития мирового хозяйства». Завершит совконсул свою шифровку следующими словами: «В прошлом Воробьева не знаю, сигнализирую о бдительности». Маленков и Алиев сочтут необходимым вызвать Воробьева в Москву «для подробного расследования его дела»61.
В марте 1935 года в своем письме Сталину и Кагановичу Маленков перескажет сообщение секретаря парторганизации «Лондонской Советской колонии» о том, что на банковском счету одного из советских функционеров Харитонова до последнего времени числится свыше 10 тысяч английских фунтов, находящихся в его личном распоряжении. «Никаких сведений о том, как расходовались эти деньги и кем они ему были переведены, нет», – резюмирует Маленков62.
К началу 1937-го разжигание в партийной верхушке настроений «почистить партийный аппарат», судя по всему, достигнет апогея и станет принимать специфические формы. Здесь нельзя не рассказать об одном эпизоде, к которому Маленков имел прямое отношение. 4 января 1937 года начальник Политуправления при Наркомате совхозов К.П. Соме издаст два приказа. В одном из них, № 3, денежными премиями в размере 1 500 рублей каждому будут награждены И.П. Аристов и П.Е. Купцов за «хорошую работу» и «отличное выполнение ответственного поручения». За что именно были премированы активисты политорганов, становится ясно из другого приказа, № 1. Премированные «активисты» отметятся «в деле разоблачения контрреволюционера-троцкиста Стамблера и его пособников, что помогло Политуправлению принять меры по оздоровлению совхозов Киргизии», при этом «проявляя в этом деле революционную бдительность и большевистскую непримиримость»63.
