Русские подарили миру слово «самовар». Оно образовано по типу слов «самолёт» и «самогон» и обозначает аппарат, приспособленный для автономной варки («сам варит») что-либо. Это достигается за счёт того, что внутри металлической ёмкости имеется труба – так называемый кувшин, куда закладывается древесное топливо: уголь или щепки. Между кувшином и внешней стенкой имеется свободное пространство, куда заливается вода. У самовара на Руси есть и другие имена: по-ярославски он самогар, по-курски – самокипец, а по-вятски – самогрей. В общем, это изобретение с древними корнями, но наделённое его разработчиками и пользователями русскими именами.
Кому быть родиной самовара, спорят Урал и Тула. Если судить по закону, то есть документально, то пальму первенства следует, безусловно, отдать уральцам. Таможенная служба Екатеринбурга засвидетельствовала 7 февраля 1740 года, что среди вещей, конфискованных у купца Демидова, находился «самовар медный, луженый, весом 16 фунтов, заводской собственной работы». Это первое упоминание самовара в известных исторических записях.
Казалось бы, чего тут спорить, всё предельно ясно. Но промышленник Демидов был родом из Тулы и начинал свой трудовой путь кузнецом. В 1701 году он вместе с артелью искусных медных дел мастеров покинул родной город и перебрался на Урал. Так, может, первые пробные образцы самоваров были изготовлены ими или их учителями ещё в Туле? Во всяком случае, для таможенников Екатеринбурга самовар не был диковинкой, и было бы странно, если бы отдельные опытные экспонаты к тому времени ещё не были известны в столичных городах. А то получается, что в 1730–1740 годах самоварами пользовались на Урале, а в Туле, Москве и Петербурге их и не видывали. Спору, конечно, нет: рудные богатства Урала предопределили возникновение и развитие там металлургических предприятий, и именно на уральских заводах складывались те технологические приёмы выделки медной посуды, которые в дальнейшем стали использоваться при выделке самоваров. Но и роль Тулы в налаживании самоварного производства трудно отрицать. Поэтому нам по нраву следующая «романтическая» версия. Ещё живя в Туле, Демидов загорелся идеей создания самовара, но по-настоящему смог реализовать её, только оказавшись на Урале. Если на историю открытия посмотреть в таком ракурсе, то и Тула, и Урал предстают в роли двух связанных между собой прародин самовара: первая – как центр идеи самовара, а вторая – как центр её промышленной реализации.
Но как бы то ни было, русскому самовару не менее 275 лет, а это возраст!
В чём же секрет столь масштабного распространения самовара в нашем Отечестве и безусловного восприятия его русскими людьми? Похоже, здесь не обошлось без мистической, сакральной стороны дела. Загадочная русская душа отчего-то безоговорочно сказала самовару «да!». А коли так, то стоит поискать причину этого.
Начнём с того, что мы рассказали отнюдь не про все прототипы нашего героя. Исследователи, писавшие о самоварах, никогда не упоминали про него, а напрасно. Речь идёт о треножнике Аполлона. С чисто обывательской точки зрения это чаша с тремя ножками, напоминающая ту самую автепсу, которая была найдена при раскопках в Помпеях. Но это был священный атрибут одного из древнейших богов, который, согласно представлениям наших предков, заключал в себе огромный духовный смысл, выступая символом тайного знания, всеведения и божественной силы.
Поскольку Аполлон покровительствовал медицине, то каждый посвящённый ему храм имел треножник этого бога-врачевателя. Такого же рода сосуд и с такими же сакральными свойствами, не удивляйтесь, использовали и китайцы. Было бы странно, если бы хо-го не предшествовали более простые формы водогрейных сосудов. В треножнике хранил травы Шэнь-нун – покровитель медицины, который, согласно китайским преданиям, открыл все лекарственные средства и написал классический фармакологический трактат о травах и лекарствах. Ему же приписывают открытие лечебных и бодрящих свойств чая. Другой мифологический персонаж и легендарный император Китая – Хуан-ди – также использовал треножник для приготовления лекарственных средств. Он сделал бронзовый треножник специально для того, чтобы сварить в нём зелье бессмертия. Так как назначением треножника в древности было приготовление лекарств, он стал символом врачебного искусства.
Конечно, нельзя не вспомнить при этом о наших бабушках-знахарках, ведуньях, готовивших свои настои и отвары в особых чашах-котлах, расположенных над костром. Их знахарские тайнознания стали истоком тех лекарских традиций, которые применяли древнегреческие, китайские и античные эскулапы. Но что для нас крайне важно: самовар на Руси выступил не только наследником более древних сосудов для нагрева воды (с точки зрения конструктивных особенностей), но и (на уровне коллективного бессознательного) стал ассоциироваться с предметом, дарующим здоровье, а если ещё шире, то божественную защиту и даже бессмертие.
