Довольно быстро мы поняли, что Айзек Сильвестр, которого мы знали, совсем не похож на нынешнего Сумрака. Шесть лет назад Айзек записался в армию и отправился служить в Афганистан, но сейчас кожаная косуха с эмблемами «Железных призраков» говорила обо всем, что нам нужно знать.
Папа разрядил напряженную обстановку, сунув каждому в руки по пиву и включив футбол на такую громкость, что разговаривать стало невозможно. Тина осталась в гостиной с мужчинами, почти не слезая с коленей Сумрака.
А моя мама, тетя и я готовили ужин. Делать пюре было самым подходящим занятием для меня сейчас, и ни мама, ни тетя не ожидали от меня особой разговорчивости.
Я чувствовала внутри пустоту, будто Дуэйн вынул из меня часть души и забрал с собой. И я никак не могла ее вернуть.
Поэтому День благодарения прошел в тумане рассеянности, печали и сомнений. Семья списала мою подавленность на потерю
Пожалуй, сейчас я понимала, почему… хотя не совсем. Ее поведение казалось лишенным смысла, но я слишком устала, чтобы анализировать поступки Луизы. Предательство биологической матери – а теперь это ощущалось именно так – было слишком болезненным.
Мама, похоже, поверила, что я глубоко скорблю по Луизе, и разубеждать ее было бы неправильно. Это показалось бы черствостью – сама-то она искренне оплакивала сестру. Поэтому я молча принимала ее сочувствие, позволяя плакать у меня на плече.
На самом деле переживала я из-за рыжебородой ходячей проблемы.
Делу совсем не помогло, когда после обеда в кухню вошла Тина. Я вызвалась помыть посуду – всю, сама, без помощи, потому что мне хотелось побыть одной. Я не слышала Тину, потому что отскребала жир со сковородки и глотала слезы.
– Привет, Джесс. Тебе не скучно? – спросила кузина, обняв меня за плечи и прижав к себе. – Мне очень жаль твою тетю.
Я напряглась, но тут же выдохнула и боком прижалась к Тине. Я не могла ее обнять, не вытерев руки, а это казалось непомерным усилием. Она еще не знала правды… Я все хотела узнать у родителей, что они решили – всем рассказать или не афишировать, что меня удочерили.
– Спасибо, Тина, – кивнула я. – Нет, мне не скучно. А вот твоему бойфренду наверняка не по себе – Джексон сейчас поднимает на смех его новое имя.
Тина прислонилась к столу и хихикнула.
– Сумрак не бойфренд, мы только трахаемся. Я привела его, чтобы мать успокоить. Она считает меня байкерской шлюхой, вот я и решила – ей станет легче, когда я приведу знакомого из «Призраков».
Я покосилась на кузину.
– А чего ты вообще с ними тусуешься? Чем вы занимаетесь в «Драконе»?
Тина пожала плечами.
– Играем в пул, пьем, развлекаемся, дурачимся. Иногда я устраиваю представления.
– А у тебя не возникает ощущения опасности? У них же не самая лучшая репутация!
Она снова дернула плечом и рассмеялась, на этот раз нервно.
– Ну, не то чтобы опасность… Иногда обстановка накаляется – парни бывают как бешеные, но мне даже нравится… почти всегда. Я так люблю, когда из-за меня дерутся, просто обожаю!
Я с глубокомысленным видом кивнула, стараясь не осуждать. Очень стараясь. Потому что смотреть, как двое мужчин с помощью мордобоя решают, кто займется со мной сексом, казалось мне диким. Я не знала, как задать вопросы, вертевшиеся на языке: это было бы опрометчиво, не говоря о том, что бестактно. Чем Тина занимается, с кем и почему, не мое дело.
Я чувствовала на себе ее взгляд. Видимо, неправильно истолковав мое напряжение, кузина сказала:
– Мы с Дуэйном не сходились, не думай.
От удивления я выронила сковородку, забрызгав фартук.
– Что?
– Я говорю, мы не помирились. Если до тебя дошли какие-то слухи, то это все вранье. Он приезжал ко мне в пятницу в «Розовый пони», ты наверняка в курсе.
В эту секунду я испытала кучу эмоций одновременно. Я даже кое-что о себе поняла: никакая я не девушка без комплексов, свободная от предрассудков. Современное воспитание на мне и следа не оставило.
Я не хотела, чтобы Дуэйн заходил в «Розовый пони» поглазеть на обнаженных девиц, не хотела, чтобы он разыскивал там Тину. Одна мысль об этом взбесила меня до безумия. Я все больше чувствовала себя отвергнутой, и в голове стремительно множились самые мрачные мысли обезумевшей отвергнутой женщины. У меня закружилась голова, пол наклонился, и я ухватилась за край раковины.
Может, Дуэйн держится за Грин-Вэллей, не желая расставаться с Тиной и другими танцовщицами из «Розового пони»? Может, меня ему недостаточно? Может, он ожидал, что я привыкну к определенному образу жизни, где он гоняет на машинах и сажает стриптизерш себе на колени для приватных танцев, а я сижу дома, вяжу носки и стираю белье?
