– А ты соображаешь, как ты будешь на нас работать и встречаться с этой девицей? Или ты решил меня кинуть? Думаешь, с такими родственничками, как у нее, ваш Джетро легко отделается? Утрись, сынок. На Джетро у нас материала на целое федеральное дело.
– Я не буду на вас работать, – сказал я сквозь зубы.
У Репо дернулись желваки на щеках, а в глазах загорелась такая злость, какой я еще не видел.
– Три дня, сынок. Три дня.
– Календарем я пользоваться умею, – выдавил я.
Надо хватать Джесс в охапку и сваливать отсюда, иначе я сейчас врежу одному из самых старых членов «Призраков» и огребу по полной от его молодых братков. Я неплохо дерусь, но шестеро против одного – это самоубийство.
– Ты просто дурак, если решил, что я поставлю тебя на дело – и позволю сойтись с этой девушкой. И вообще, она слишком хороша для тебя. Кончай быть эгоистом и оставь ее в покое.
– Не суй свой нос куда не просят!
– Кое-кто из наших тоже надеялся, что у них все получится с приличными девушками. Взгляни хоть на папашу вашего, вспомни, что он сделал с вашей мамой. Он же ее в гроб загнал! Ты хочешь такого для Джессики Джеймс?
– Я не один из «Железных призраков».
Каменная маска Репо треснула легкой улыбкой, в которой было больше горечи, чем издевки.
– Пока еще нет, сынок. Пока.
Мир – это книга, и тот, кто не путешествует, читает лишь одну ее страницу.
Два дня. Понедельник и вторник.
Два дня безличных эсэмэсок.
Мне не давала покоя мысль, что эти два дня мне никогда не вернуть. У нас с Дуэйном впереди ограниченное время, поэтому два дня без него казались обманом, нарушением условий сделки с его стороны.
С воскресенья самым задушевным обменом репликами у нас была следующая глупая переписка:
Я:Привет, Рэд, вечером встретимся?
Он:Не могу.
Я:Я по тебе скучаю.
Он:Я по тебе тоже.
Это он прислал во вторник около четырех часов дня. Сегодня среда, время – начало первого, и… ничего.
Поэтому я решила взять свою судьбу в свои руки. В школе я освободилась рано, сразу после звонка ушла домой и испекла пирог.
Заодно купила листовой капусты, а также все необходимое для мясного рулета и картофельного пюре – достаточно, чтобы накормить восьмерых.
Я попросила Клэр отвезти меня к дому Уинстонов, намереваясь накормить парней ужином и застать Дуэйна одного, чтобы кое-что прояснить. Если я навязываюсь и делаю из мухи слона, мне нужно знать, потому что я хотела видеть его каждый день из оставшихся нам.
Я хотела смотреть на него, говорить с ним и слышать его заразительный смех. Я хотела целовать его и прижиматься к восхитительному телу Дуэйна. А еще я хотела доставить ему такое же удовольствие, какое он доставил мне. Я хотела, чтобы он почувствовал – им дорожат и любят, и ощущал это постоянно.
Когда мы подъехали к дому, я осмотрелась.
Сексуальный
Клэр, горячо поддержавшая мой план обрадовать бойфренда приятной неожиданностью и ошеломить его близких готовым ужином, помогла выгрузить пакеты из багажника и отнести на крыльцо. Я попросила ее отъехать; мало ли что, а так меня не отправят восвояси.
К тому же я предусмотрительно явилась с пирогом в руках. Моя мама говорила: никто не прогонит леди с пирогом. Если хочешь попасть в дом, запасись пирогом и держи его перед собой. Мама называла это эффектом пирога.
Стоя на крыльце с теплым яблочным пирогом в руках и в окружении пакетов со снедью, я постучала в дверь Уинстонов.
Жили они в настоящей усадьбе с пятнадцатью акрами земли, тянувшейся до самого национального горного заповедника Смоки-Маунтинс. В доме была широкая изогнутая лестница, десяток спален и прекрасные большие окна по заднему фасаду. Особняк когда-то был роскошен, но за последние лет двадцать и дом, и земля оказались в запустении.
Фамилию Уинстон носил их отец, а мать происходила из старинной уважаемой теннессийской семьи Оливер, очень богатой: особняк еще десять лет назад назывался Оливер-хаусом. Мистер Оливер, дед Дуэйна, был политиком, деловым человеком и владельцем крупного состояния. Бетани Оливер совершила мезальянс (об этом шептались подруги моей мамы после воскресной проповеди), в шестнадцать лет выскочив за Даррела Уинстона.
У них родилось семеро детей, мужем Даррел оказался отвратительным, а дальше вы уже знаете.
У старинного дома не было звонка, поэтому я постучала и подождала. Компанию мне составляли только бабочки в животе. Не дождавшись ответа, я постучала снова.
Когда и в третий раз никто не открыл, я забеспокоилась, но, оглянувшись на шеренгу машин, прихлопнула волнение мухобойкой: уж один-то из братьев точно дома. Оставалось либо зайти без приглашения, либо направиться в обход в поисках живой души.
