— Может быть, их засыпало снегом, — предположила Дженни, вытирая опухшие от слёз щёки. — Снег идёт очень быстро. Следы засыплет через несколько минут!
— Ты права, — согласилась Карли.
— Нет, не права, — возразил Тони. Он приблизился к стеклянной двери. Я не смогла разглядеть, смотрит ли на нас Дара, поэтому опустила глаза на пол.
— Вы с Карли ошибаетесь, — сурово произнёс Тони, обращаясь к Дженни. — Снаружи нет убийцы. Потому что убийца — Джош.
— Что, прости? — воскликнула я. У меня закружилась голова. Пол, казалось, начал наклоняться то в одну сторону, то в другую. Я скатилась спиной по стене и опустилась на кухонный пол.
— Это же очевидно, — Тони отошёл от двери и опустился за стол рядом с Карли. Он сделал большой глоток Коки. — Джош убил Дару. Потом уехал на её джипе.
— Но почему? — выпалила я. — Зачем Джошу убивать Дару?
Тони пожал плечами.
— Кто знает?
Кен подошёл к телефону и прислонил трубку к уху. Обречённо вздохнув, он отбросил её.
— Связи всё ещё нет.
— Что же нам делать? — взвыла Дженни. — Здесь мы в ловушке. Поблизости нет никаких домов. Снег слишком глубокий, чтобы мы могли уйти, и слишком рыхлый, чтобы уехать на лыжах. Мы в ловушке!
— Мы найдём дрова, чтобы развести огонь, — уверенно произнёс Тони. — Мы будем в тепле и комфорте. Метель прекратится. Связь наладят. Всё будет хорошо, Дженни. Если мы будем сохранять спокойствие и не будем паниковать, всё будет в порядке.
— Давайте обыщем комнату Джоша, — предложила я, поднимаясь на ноги. — Посмотрим, может нам удастся найти хоть какие-нибудь зацепки. Вообще хоть что-нибудь.
— Если Джош взял свою сумку, то значит, он вообще не спал на своей койке вчера ночью, — Кен покачал головой. — Если бы я не был таким соней…
Мы впятером направились по коридору в комнату, которую он делил с Джошем. Я нажала на потолочный светильник и ступила в середину большой комнаты.
Небо снаружи стало угольно-чёрным. Ветер завывал в углах дома. В этой комнате было холоднее, нежели в остальных комнатах, и царил холодный и влажный запах.
— Смотрите, это рюкзак Джоша! — воскликнула я, указывая на находку.
Рядом с двухъярусной кроватью стоял синий холщовый рюкзак. Мы с Кеном рухнули на колени рядом с ним.
Кен раскрыл рюкзак, а я заглянула внутрь.
— Он полный, — я повернулась к Дженни, Тони и Карли. — Тут его одежда, всё здесь.
— Как? Что это значит? — удивилась Карли.
— Это значит, что он уехал без своих вещей, — пояснил Тони, подходя к рюкзаку. — Может быть, он был настолько не в себе, настолько перепуганным после убийства Дары, что даже не подумал забрать свой рюкзак.
— Может быть, — с сомнением ответила я. — Или, может быть, это значит…
Слова застряли у меня в горле. Тяжёлое чувство страха подкатило к животу.
— Это значит, что Джош тоже убит, — закончил за меня Кен. Он вывернул рюкзак, и его содержимое вывалилось на пол.
Мы быстро начали всё перебирать.
Обычная одежда — запасные свитера, лыжное снаряжение, серое трико. Небольшой мешочек, в котором была зубная щётка, дезодорант, салфетки и расчёска.
Ничего интересного.
Я вскочила на ноги и поднялась на нижнюю кровать, чтобы осмотреть верхнюю койку. Одеяло было гладким и плотно заправленным по бокам.
— Здесь тоже ничего, — сообщила я. — Мне действительно кажется, что он никогда не лежал на этой постели.
Я опустилась на пол.
— Думаю, мы должны проверить и комнату Дары.
Каждый раз, когда я произносила её имя, я представляла её замёрзшее тело. Её синее лицо, искажённое от боли и ужаса. Топор, глубоко вонзённый между её лопатками.
Мы молча прошли в комнату Дары. В коридоре рядом с дверью в её комнату я остановилась перед низким плетённым столиком.
На нём стояла тонкая синяя ваза с высушенными розовыми и фиолетовыми полевыми цветами. Рядом с вазой была фотография. На ней была запечатлена Дара в ярко-жёлтой лыжной экипировке. Её мать и отец, в таких же жёлтых лыжных костюмах, стояли позади неё и улыбались в камеру.
Они втроём выглядели такими счастливыми.
Взглянув на фотографию, я чуть не расплакалась. Прикусив нижнюю губу, я заставила себя отвернуться от счастливой семьи на фото и шагнула в спальню Дары.
Кен включил торшер возле кровати, и мы огляделись по сторонам. Плакаты олимпийских лыжников выстроились по стене в ряд. Полки вдоль противоположной стены были забиты книгами и старыми журналами, настольными играми, кассетами и компакт-дисками.
Кровать была заправлена чёрно-белым клетчатым одеялом. Рядом с кроватью стояла дубовая тумбочка. На ней страницами вниз лежала раскрытая книга, а рядом с ней я заметила сложенный лист белой бумаги.
Тем временем Кен открыл дверь в кладовку и заглянул внутрь. Остальные осматривали загромождённые полки.
Я взяла лист бумаги, развернула его и быстро пробежала глазами.
— Ох, не могу поверить! — воскликнула я. Лист бумаги задрожал в моей руке. Ребята повернулись ко мне. — Я знаю, кто убил Дару.
Все собрались вокруг меня, и я зачитала письмо вслух. Оно было написано красной шариковой ручкой. Почерк был неаккуратным, трудно читаемым. Письмо явно писали в спешке. В местах, где просочились чернила, были красные пятна.
