– Проклятье! – воскликнул Боддони. – Никто не догадался прихватить нож и вилку? Шучу, госпожа. Эй, а здесь у нас что такое?..
Он взмахнул топором, и полусгнившие доски рассыпались чуть ли не с первого удара.
– Видимо, кто-то очень не хотел пользоваться лестницей, – сказал он, заглядывая в образовавшийся тоннель.
– Он проходит прямо под улицей? – спросила Сахарисса.
– Похоже на то. Скорее всего, у кого-то была аллергия на лошадей.
– А ты… знаешь… куда нам идти?
– Я – гном. Мы под землей.
– Вы что, собираетесь прорубиться в подвал «Инфо»? – изумилась Сахарисса.
– Кто? Мы?
– Так собираетесь или нет?
– Мы бы никогда так не поступили.
– Но поступите.
– Это все равно что вломиться в чужой дом.
– Да, но именно это вы и задумали.
Боддони усмехнулся.
– Честно говоря… что-то вроде. Только чтоб краешком глаза глянуть, понимаешь?
– Ну хорошо.
– Что? Ты не против?
– Вы же не собираетесь никого убивать.
– Госпожа, подобными вещами мы не занимаемся!
Сахарисса выглядела несколько разочарованной. Она слишком долго была приличной девушкой. Для определенной категории людей это означало, что с трудом сдерживаемая неприличность так и ждала подходящего момента, чтобы вырваться наружу.
– Ну… а если огорчить их? Немного? Совсем чуть-чуть?
– Думаю, у нас это получится.
Гномы уже пробирались по тротуару с другой стороны похороненной улицы. В свете факелов Сахарисса видела старые фасады, заложенные кирпичом дверные проемы, заваленные щебнем окна.
– Кажется, пришли, – объявил Боддони, ткнув пальцем в прямоугольник низкосортного кирпича.
– Вы что, вот так возьмете и пробьете в стене дыру? – удивилась Сахарисса.
– Если что, скажем, заблудились, мол, – объяснил Боддони.
– Заблудились под землей? Гномы?
– Хорошо, скажем, что пьяные. В
Рыхлые кирпичи быстро развались. В тоннель из дыры пролился свет. Человек, сидевший за письменным столом, поднял голову и открыл от удивления рот.
Сахарисса, прищурившись, смотрела на него сквозь клубы пыли.
–
– А, это ты, госпожа, – сказал Себя-Режу-Без-Ножа Достабль. – Привет, ребята, рад вас видеть…
Братия нищих уже собиралась уходить, когда галопом примчался Гаспод. Бросив взгляд на расположившихся вокруг костра песиков, он нырнул под волочащееся по земле жуткое пальто Рона и что-то заскулил.
Потребовалось некоторое время, чтобы все члены братии поняли, что, собственно, происходит. В конце концов, это были люди, способные спорить, обмениваться мнениями и неправильно истолковывать три часа кряду, после того как кто-то просто сказал: «С добрым утром».
Первым о смысле происходящего догадался Человек-Утка.
– Эти люди охотятся за терьерами? – изумился он.
– Вот именно! Это было отпечатано в клятом новостном листке! Этим клятым писакам ни на грош нельзя верить!
– И они бросили этих собачек в реку?
– Вот именно! – выкрикнул Гаспод. – Все пошло наперекосяк!
– Чего ты так боишься? Мы и тебя защитим.
– Да, но я постоянно должен быть на виду! Я в этом городе заметная фигура! Я не могу залечь на дно! Мне нужно замаскироваться! Послушайте, у нас есть шанс сорвать пятьдесят монет, но для этого вам нужен я!
Братию весьма поразила названная сумма. В ее безденежном хозяйстве пятьдесят долларов были несметным богатством.
– Промотать-перемать! – выразился Старикашка Рон.
– Собака есть собака, – глубокомысленно сообщил Арнольд Косой. – Поскольку и называется со-ба-кой.
– Гаарк! – воскликнул Гарри-Гроб.
– Вот именно, – согласился Человек-Утка. – Фальшивая борода здесь не поможет.
– Придумайте своими якобы большими мозгами хоть
Все-Вместе Эндрюс заворчал. Некоторое время его лицо дрожало, пока различные личности перетасовывали друг друга, и наконец остановилось на восковых скулах леди Гермионы.
– И все-таки мы могли бы его замаскировать, – сказала она.
– Но в кого можно замаскировать собаку? – спросил Человек-Утка. – В кошку?
– Не все собаки просто собаки, – заявила леди Гермиона. – Есть у меня одна идея…
Вернувшись в отпечатню, Вильям увидел, что гномы толпятся вокруг чего-то кружком. Эпицентром толпы оказался господин Достабль, который выглядел так, как выглядел бы любой другой человек, которому устроили хорошую выволочку. Но Вильям никогда не видел столь явной иллюстрации так называемой «публичной головомойки». Хотя такой иллюстрацией стал бы любой человек, подвергнутый жаркой двадцатиминутной речи Сахариссы Резник.
– Какие-то проблемы? – осведомился он. – Привет, господин Достабль…
– Вот скажи, Вильям, – обратилась к нему Сахарисса. – Если бы истории были пищей, на какое блюдо была бы похожа история о том, как золотые рыбки съели кота?
– Что? – Вильям уставился на Достабля, и тут до него стало доходить. – Ну, я думаю, на такое длинное, тонкое блюдо…
– Заполненное чепухой сомнительного происхождения?
– Послушай, не понимаю, чем оправдан подобный тон… – начал было Достабль, но быстро сник под свирепым взглядом Сахариссы.
