Сахарисса посмотрела на пробные оттиски, на которых был изображен недавний пожар. Пожар определенно был похож на пожар – с красными, оранжевыми и желтыми языками пламени. И големы получились неплохо, такие красновато-коричневые, а вот телесные тона… правда, в Анк-Морпорке понятие телесного тона было несколько размыто, поскольку тело могло оказаться любого цвета, за исключением, пожалуй, светло-голубого… так вот, телесные тона, судя по лицам зевак, намекали на то, что в городе началась эпидемия некой очень заразной болезни. Какой-нибудь Разноцветной Чумоватости.
– Это только начинание, – попытался успокоить всех Отто. – Потом йа улучшайт.
– Улучшить-то можно, а вот убыстрить – вряд ли, – снова вмешался Хорошагора. – Возможно, у нас получится отпечатывать в час по двести экземпляров. В лучшем случае двести пятьдесят, но клянусь, еще до конца дня кто-нибудь расстанется с пальцами. Извините, но на большее мы не способны. Если б у нас был хоть один день, чтобы немного изменить конструкцию…
– Тогда отпечатывайте несколько сотен цветными, а остальные – черно-белыми, – предложила Сахарисса и вздохнула. – По крайней мере, привлечем внимание людей.
– «Инфо» сразу понимайт, как мы это проворачивайт. Один только взгляд бросайт на листок, – сказал Отто.
– Что ж, погибнем с развевающимися знаменами, – пожала плечами Сахарисса и помотала головой, стряхивая сыплющуюся с потолка пыль.
– Слышите? – спросил Боддони. – Чувствуете, как трясется пол? Они снова запустили большую машину.
– Опять под нас копают, – поморщилась Сахарисса. – А мы ведь так стараемся. Это
– Я вообще удивлен, как только пол выдерживает, – ответил Хорошагора. – Мы ж не на земле стоим.
– Под нас копают, значит? – переспросил Боддони.
Услышав его слова, один или двое гномов мгновенно вскинули головы. Боддони сказал что-то по-гномьи, Хорошагора резко ответил. Потом к спору присоединились другие гномы.
– Прошу прощения! – раздраженно окликнула Сахарисса.
– Парни говорят… мол, неплохо бы сходить туда, посмотреть, что да как, – неохотно произнес Хорошагора.
– Я тут на днях пыталась к ним попасть, но тролль у дверей повел себя так
– К решению подобных проблем гномы подходят… по-своему, – ухмыльнулся Хорошагора.
Сахарисса заметила, что Боддони достал из-под верстака топор. Это был обычный гномий топор. С одной стороны он представлял собой кирку для извлечения из грунта всяких интересных минералов, а с другой – боевое лезвие, поскольку люди, владевшие землей, где содержались всякие интересные минералы, имели привычку вести себя крайне неразумно.
– Вы что, собрались на кого-то
– Чтобы нарыть хорошую историю, ты должен копать, копать и еще раз копать. Один умный человек сказал, – ответил Боддони. – Мы просто хотим немного прогуляться.
– По подвалу? – уточнила Сахарисса, когда гномы направились к лестнице.
– Ну да, – подтвердил Боддони. – Как говорится, в темноте, да не в обиде.
Хорошагора вздохнул.
– Значит, так, все остальные! Продолжаем отпечать, понятно? – крикнул он.
Через минуту или две из подвала донеслись звуки ударов топора, потом кто-то выругался – по-гномьи, очень громко.
– Пойду посмотрю, чем они там занимаются, – не смогла сдержать любопытство Сахарисса и поспешила за гномами.
Когда она спустилась в подвал, кирпичи, которыми был заложен старый дверной проем, уже валялись на полу. В связи с тем, что камни использовались в Анк-Морпорке многократно и самыми разными поколениями, никто и никогда не видел смысла в использовании прочного раствора, особенно для закладывания дверных проемов. Считалось, что нужного результата вполне можно добиться при помощи раствора из песка, грязи, воды и соплей. Во всяком случае, до сей поры этот подход срабатывал.
Гномы всматривались в темноту. У каждого на шлеме горела свеча.
– Кажется, твой мужчина говорил, что раньше старые улицы засыпали, – сказал Боддони.
– Он не мой мужчина, – спокойным голосом поправила его Сахарисса. – Что там видно?
Один из гномов с лампой в руке скрылся в проеме.
– Похоже на… тоннели, – объявил он.
– Старые тротуары, – догадалась Сахарисса. – Думаю, таких много в этом районе. После сильных наводнений вдоль обочин делали заборчики из досок, после чего дороги насыпали песком. Но тротуары оставались на прежнем уровне, потому что не все дома успевали надстроить и люди жаловались.
– Что? – не понял Боддони. – То есть дороги были выше тротуаров?
– Да, – подтвердила Сахарисса, ныряя вслед за ним в проем.
– А что, если лошадь нас… если лошадь вдруг помочилась прям на улице? Что с этим делали?
– Ну, такие подробности мне неизвестны, – фыркнула Сахарисса.
– А как люди переходили через улицу?
– По лестницам.
– Да ладно тебе, госпожа!
– Нет, правда, они использовали лестницы. И делали пару-другую тоннелей. Это ж были временные меры. А затем старые тротуары просто закрывали сверху толстыми плитами. Так и получались эти забытые пустоты.
– Тут крысы, – сообщил из темноты прошедший чуть дальше Дрема.
