На выбор, стоявший перед русским правительством, наложились и другие факторы. Так, лозунгом всей войны являлся возврат «исконных русских земель». То есть земель, прежде входивших в великое княжество Киевское. Шведы часть этих территорий хапнули из-под носа. Ну и, наконец, оставалась нерешенной проблема выхода к Балтике и районов у Финского залива, отнятых у России в Смуту. И царское правительство выбрало войну с Карлом X. А с поляками в Вильно было заключено перемирие, согласно которому Москва обязалась помогать Польше против шведов, а паны брали обязательство после смерти Яна Казимира избрать королем Алексея Михайловича или его наследника.
Правда, Виленский договор вызвал серьезные осложнения с Хмельницким. Сперва гетмана оскорбило, что его представителям не позволили участвовать в переговорах наравне с послами суверенных держав — уполномоченные царя разъяснили, что казаки являются подданными царя и не могут составлять самостоятельной делегации. Кроме того, Богдан оценивал политику сугубо с точки зрения своих, украинских интересов. А с этой точки зрения ему казалось естественным добить Польшу в союзе с Карлом и Ракоци. И хотя Хмельницкий сам был мастером вести дипломатические интриги во все стороны ради временного выигрыша, но того, что и Москва может лавировать, понимать не хотел.
Разлад подогревало его окружение. Противники России из числа старшины полагали, что под номинальной властью Карла или ослабленной Польши им было бы лучше. И распускали слухи, что наивный царь, помирившись с поляками, вообще отдаст им Украину — в надежде, что после избрания польским королем она все равно вернется под его власть. Слухи эти не имели под собой никакого основания, но на Украине после 8 лет войны не верили уже никому. И Хмельницкий в письмах к Алексею Михайловичу горячо доказывал ошибочность Виленского договора, доносил «о неправдах и хитростях лядских», уверял, что «они этого договора никогда не додержат, они на веру нашу православную давно воюют и никогда желательными быть не могут, а теперь они этот договор для того сделали, чтобы, немного отдохнув и договорившись с султаном турским и татарами и другими посторонними, снова на ваше царское величество воевать».
О коварстве Речи Посполитой в Москве прекрасно знали и без него. В наказах послам даже специально требовалось следить, чтобы король и паны при заключении договоров целовали крест, а не подставку под ним — подобным способом поляки давали обещания, которые заведомо не собирались исполнять. Уж конечно же, Посольский приказ знал и польские законы, по которым никакой договор не мог гарантировать королевского избрания. Но в той конкретной обстановке, которая сложилась в начале 1656 г., Виленский договор выглядел вполне здраво и реально. Ударить в спину Польша была не в состоянии. А если паны не исполнят своей части договора, ну и что? Это всегда можно будет использовать как предлог к новой войне. После разборки со шведами. И куда поляки денутся от условий, которые потом им продиктуют?
Предшествующие победы очень высоко подняли международный авторитет России. Вслед за Украиной «под государеву руку» попросилась Молдавия. Ее господарь Георгица Стефан направил посольство к Алексею Михайловичу, и был заключен договор, согласно коему Молдавия вошла в подданство Москвы. К царю прибыли послы австрийского императора, курфюрста Бранденбурга. И впервые в российской истории Алексей Михайлович организовал «посольский съезд», то есть международную конференцию с участием России, Австрии, Бранденбурга и Голландии — для обсуждения вопросов примирения с Польшей и войны со Швецией. К датскому королю Фредерику III выехало посольство стольника Данилы Ефимовича Мышецкого с предложением совместного удара на общего врага. А Ордину-Нащокину было поручено разузнать о состоянии дорог и укреплений в Лифляндии, склонять на сторону России местных жителей и установить контакты с герцогом Курляндии Якубом.
В Польше дело клонилось не в пользу шведов. Народной войны они не выдерживали. Шляхетское ополчение и партизаны громили их в хвост и в гриву. Карлу X пришлось оставить Краков и Варшаву. И русское командование выработало план войны довольно взвешенный и реалистичный. Не лезть в польскую кашу, а воспользоваться отвлечением туда шведских сил и пробить дорогу к Балтике. Для этого сосредотачивались две армии. Одна — в Смоленске, Витебске и Полоцке, а другая — в Новгороде и Пскове. Первая под командованием царя и Черкасского представляла собой ту же основную группировку, которая сложилась в ходе польских кампаний. Теперь ей предстояло вдоль Западной Двины наступать на Ригу и таким образом отрезать от главных сил Карла X Лифляндию — Северную Латвию и Эстонию.
