На них некогда распространялась власть киевских князей, да и после разгрома Ливонского ордена Иваном Грозным они некоторое время входили в состав России, поэтому тоже считались «исконными» землями. Второй армией командовал Алексей Трубецкой. В ее состав вошли «служилые люди Новгородского разряда» и перебрасывался «прибылой полк» Ромодановского. Задачей этого войска было наступать на отрезанную Лифляндию, очищая ее от шведов. А вспомогательные удары наносились севернее, у устья Невы и в Карелии. По инициативе Никона к Трубецкому были направлены донские казаки, чтобы действовать на Балтике так же, как против турок на Черном море.
К походу на «немцев» (так называли на Руси все германоязычные народы, включая скандинавов) готовились еще с зимы. В Новгород, Псков и Полоцк шли огромные обозы с припасами. На Каспле и Белой строились флотилии. Речное судостроение на Руси вообще было очень развито. Существовало несколько типов судов: будары — грузовые баржи, дощаники, насады, челны — большие лодки, струги — довольно крупные суда, достигавшие 30–35 т водоизмещения, были струги «с чердаки и чуланы» (с каютами и трюмами). Ордина-Нащокина направили в Курляндию, договориться с герцогом Якобом о нейтралитете и просить его выступить посредником в переговорах с Ригой, чтобы склонить ее к сдаче.
15 мая 1656 г. Алексей Михайлович выехал из Москвы в Полоцк, а 17 мая Россия объявила шведам войну. И сразу на севере начали действовать отряды Петра Пушкина и Петра Потемкина. Войск у них было немного — солдаты, дворянское ополчение и донские казаки. Их задачей было отвлечь неприятеля, заставить распылять силы. Пушкин из Олонца подступил к Кореле (Кексгольму). Его солдаты при поддержке сочувствующего местного населения быстро поставили «табор» — укрепленный лагерь, и «острожки» (шведы писали — форты), взяв крепость в осаду. А Потемкин с казаками прорвался на Неву. 3 июня вышел к Нотебургу (Орешку). Атаковать эту сильную крепость он не стал. Заставил гарнизон укрыться за стенами, блокировал заставами и двинулся дальше. 6 июня русские внезапно налетели на крепость Ниеншанц в устье Невы (ныне Шлиссельбург) и с ходу взяли ее штурмом. Победителям достались собранные там огромные запасы хлеба, предназначенные для шведской армии.
И казачьи челны вышли в Финский залив. Воевать на море донцы умели отлично. Челны снаряжались несколькими легкими пушками, а каждый казак брал в рейд 2–3 ружья. Владели ими мастерски — на 50 шагов попадали в монету. И в морском бою казаки вели убойный беглый огонь с одного борта, а гребцы второго борта перезаряжали оружие. Сметали врага ливнем свинца, а потом кидались на абордаж. Так было и на Балтике. У острова Котлин (то бишь рядом с нынешним Кронштадтом) встретили шведские суда, везшие воинский отряд. В морском бою неприятеля разбили, корабли захватили и потопили. А потом совершили дерзкий рейд в Финляндию, взяли и сожгли крепость Нейшлот. Словом, наши солдаты и казаки отличились в тех же местах, где позже будет воевать Петр — но за полвека до него. Конечно, тягаться с регулярным шведским флотом легким челнам было трудно, но на это и не рассчитывалось. От столкновений с высланными против них эскадрами казаки уклонялись. Навели изрядного шороха, переполошили врага, заставили оттянуть резервы в Финляндию. После чего Потемкин вернулся к Нотебургу и остановился осадным лагерем.
Армия Трубецкого, перейдя границу, осадила и взяла крепость Мариенбург, за ней Нейгаузен. А царское войско медленно двигалось вниз по Двине. На стругах, баржах и плотах везли пушки, продовольствие, боеприпасы. Течение реки перекрывали несколько городов, укрепленных по последнему слову фортификации, с каменными стенами, многочисленной артиллерией. Первым из них на пути армии встал Динабург. Но брать крепости наши предки хорошо умели. 20 июля осадили ее, быстро возвели шанцы и батареи, начали бомбардировку. Под прикрытием артогня воины подошли к стенам траншеями и апрошами. А 31 июля последовал штурм — и город пал. По приказу царя он был переименован в Борисоглебск. Что символизировало — отныне он становится русским городом.
Между тем в Копенгагене вел долгие переговоры князь Мышецкий. Датчане были не против союза, но… смертельно боялись остаться со шведами один на один. И требовали пункта, чтобы Москва обязалась не заключать сепаратного мира с Карлом. В Россию с Мышецким поехал посол Косс. Посетил царскую ставку, и вроде бы условия наступательного союза удалось согласовать. Мышецкий и Косс с этим проектом отправились обратно в Данию. А Ордин-Нащокин договорился о благожелательном нейтралитете Курляндии, герцог согласился помочь «всячески промышлять о сдаче Риги».
