Став «почти королем», Кромвель решил созвать и «свой» парламент — чтобы как при Стюартах. Правда, выборы прошли под строгим надзором. Всех, заподозренных в нелояльности, не то что быть избранным, а и избирать не допустили. Но даже такой парламент на первом же заседании выразил сомнение в легитимности поста лорда-протектора. 12 сентября 1654 г. Кромвель сам явился в палату общин и поставил ультиматум — подписать признание законности его власти либо удалиться из Вестминстера. Сто депутатов удалились, остальные подписали. Но… между оставшимися и диктатором встал тот же самый вопрос, который и раньше был яблоком раздора между парламентариями и королями. О финансировании. Новая палата общин тоже отказалась вотировать налоги и пошлины, намекнув Кромвелю, что надо бы сократить обложение на армию. И диктатор разогнал парламент. Под любопытным предлогом: мол, депутаты вместо «дела реформации» опять погрязли в «болтовне».
Точно так же, как раньше Карл I, Кромвель решил править без парламента. Сам, единолично, вводил налоги. И так же, как при Карле, это привело к громкому «делу Гемдэна», так опять некий Кон отказался платить пошлины на импорт, указывая на их «незаконность». Но если Гемдэну рукоплескала вся британская «общественность», то с Кромвелем шутки были плохи, Кона посадили. Его адвокаты заявили, что закон о пошлинах не имеет силы, поскольку не одобрен парламентом, — посадили и адвокатов. И освободили, когда они отказались от дела. Диктатор снимал и судей, если они ставили под сомнение законность его указов.
А спокойствия все равно не было. И так же, как у короля, не было денег. Из-за невыплат жалованья армия поддавалась радикальным агитаторам, опять прокатились солдатские бунты. А введение новых налогов на землевладельцев и «десятичного налога» вызвало волнения среди джентри и крестьян. Усмиряли, казнили, ссылали. И Кромвель придумал довершить структуру полицейского режима. Разделил страну на и округов, а во главе их назначил так называемых генерал-майоров. В их обязанности входило «обеспечение мира для нации» — подавлять мятежи, искоренять инакомыслие, выколачивать подати. А «праздношатающихся» отлавливать и определять на принудительные работы. Развилось повальное шпионство.
Сокращать армию диктатор не решался, но полки без дела разлагались и лезли в политику. Значит, требовалась война. И во внешней политике Кромвель повел себя так же лицемерно, как в личной жизни. Кричал о «крестовом походе против папизма», но начал переговоры с воюющими католическими державами, Францией и Испанией, кто посулит большие выгоды. Выбор определило отсутствие денег в казне. Добыть их можно было традиционным для англичан способом — пиратством. А это значило — воевать с испанцами. Возник план внезапно, исподтишка напасть на Вест-Индские острова, захватить о. Эспаньола (Гаити), поправить за счет добычи финансовые дела. Ну а в качестве «оправдания» для Господа, чтобы придать кампании видимость «крестового похода», было решено основать там «идеальную» религиозную колонию. И в Карибское море отправились 30 кораблей с десантом из 3 тыс. солдат под командованием Пенна.
Кромвель был настолько уверен в своем могуществе, что одновременно чуть было не начал еще несколько войн. Стало известно, что берберские пираты захватили несколько английских судов. И лорд-протектор послал в Средиземное море эскадру Блейка. В апреле 1655 г. она предприняла дерзкую атаку на Порт-Фарин, разгромила тунисский флот. Но в это же время в Альпах, во владениях герцога Савойского, была обнаружена община вальденсов (остатки древней манихейской секты, примкнувшей к кальвинистам). Всех пойманных еретиков, 200–300 человек, савойские солдаты перебили. Узнав об этом, Кромвель разбушевался. Разослал по европейским дворам ноты, что считает своим долгом спасать сектантов и мстить, грозил войной Савойе и Риму. Адмирал Блейк получил приказ готовиться к нападению на них и договориться о союзе… с теми же берберскими пиратами. А они после Порт-Фарина Блейка зауважали и выразили полную готовность сотрудничать с англичанами.
