Кстати, дополнительную головную боль принесла папе и европейским монархам Христина Шведская. Она продолжала эпатажное турне с буйной толпой фаворитов и из Бельгии отправилась в Вену. На прием к императору явилась в турецком костюме, в чалме и шароварах. Фердинанд и местное духовенство еще не знали о ее переходе в католичество, обрадовались шансу «обратить» высокопоставленную лютеранку и предложили принять крещение. Что ж, ей было без разницы, каким образом развлекаться. А тут открывалась новая возможность побыть в центре внимания. И Христина была крещена во второй раз. Потом двинулась в Венецию — и въехала в город в совершенно невообразимом наряде с коротенькими панталонами. А оттуда прибыла в Рим. Папа принял ее радушно — вдруг получится вернуть окатоличенную шведку на престол? Она поселилась во дворце Фарнезе, объявила, что собирается «изучать искусства». И началось…
Вообще-то Рим был городом двуличным. Кардиналы и епископы окружали себя поэтами, художниками, актерами, устраивали фривольные балеты. Пиры с танцами и карточной игрой проводились и в папском дворце. Но все это допускалось лишь за закрытыми дверями. А на улицах насаждался подчеркнутый аскетизм. По папскому указанию женщинам даже предписывалось носить особые накидки, дабы не сверкать голыми руками. Христине на эти ограничения было плевать. Ее «изучение искусства» ограничивалось художниками и обнаженными натурщиками. Со своей свитой она врывалась в грязные таверны на Тибре, ставя на уши все окрестности. Каталась по городу верхом полураздетой, в обличье «амазонки», выставив на всеобщее обозрение голые груди. Сам папа неоднократно приглашал ее к себе и увещевал унять сумасбродства. Куда там! Благие пожелания пропускались мимо ушей.
Наконец, ей наскучил Рим, и она покатила в Париж. Где тоже произвела фурор. Современники отмечали, что все разговоры «северной Минервы» сводились к сексуальной тематике и скабрезным анекдотам. И хотя французское дворянство славилось распущенностью, с экс-королевой не мог сравниться никто. Писали, что «не только скромные женщины не могут долго слушать Христину, но и порядочные мужчины стыдились разговаривать с ней». Ругалась так, что у боцмана уши завяли бы, нарочито презирала правила приличия. Например, в театре, развалившись в кресле, вываливала ноги на барьер ложи. Поведение сочли слишком уж возмутительным, и ее спровадили. Однако вскоре Христина вернулась. Поселилась в Фонтенбло — «изучать искусства». Но один из фаворитов, некий Мональдески, изменил ей с француженкой. И экс-королева приказала его зарезать на своих глазах. Людовик XIV возмутился таким самоуправством на своей территории и через Мазарини выразил Христине неудовольствие. Она в ответ нахамила. За что была выдворена окончательно и осела в Риме.
Положение воюющей Испании было не лучше, чем у французов. В итальянских владениях Филиппа IV вспыхнула чума, добавился неурожай и голод, в одном лишь Неаполе умерло 130 тыс. человек. А вступление в войну Англии резко изменило обстановку на море. Блейк начал охоту за испанскими «серебряными эскадрами» и разгромил одну из них у Канарских островов — в Тауэр привезли 38 телег трофейного золота и серебра. Капитан Стейнер одержал победу у Кадиса, отправил на дно несколько кораблей с грузами стоимостью 2 млн. фунтов и захватил галеон с 300 кг серебра. А американские драгметаллы определяли способность Испании нанимать солдат…
Но обстановку внутри Англии победы не разрядили. Наоборот — индепенденты, левеллеры, анабаптисты осуждали союз с католической Францией. Другим встала поперек горла сама война и связанные с ней тяготы. Начались оппозиционные выступления, заговоры. В обстановке разочарования действительностью множились ряды квакеров — они в политику не лезли, но отказывались платить налоги, служить в армий, снимать шляпы перед вышестоящими лицами, буянили, прерывая церковные службы. Их проповедник Нейер объявил себя новым воплощением Христа и въехал в Бристоль на осле в сопровождении толпы поклонников. Был обвинен в богохульстве, его клеймили раскаленным железом, прокололи язык, подвергли двукратной порке и отправили в пожизненное заключение. А эксперимент с генерал-майорами за год показал полную несостоятельность. Каждый из них стремился быть в своей провинции мини-кромвелем, одни наломали дров, другие погрязли в злоупотреблениях.
