Но их выдвижение в Бельгию всполошило как Голландию, так и Англию. И они быстро заключили между собой компромиссный Бредский мир, по которому Карл смягчил условия «Навигационного акта», а владения, занятые обеими сторонами, оставались за ними. Таким образом британцы потеряли Суринам, зато получили голландские и шведские колонии в Северной Америке. При этом вчерашние враги заключили союз в поддержку Испании. А попытка французов использовать польских конфедератов, чтобы свергнуть Яна Казимира и заменить его своим кандидатом, породила еще один альянс — из Швеции, Австрии и Бранденбурга. Испания, чтобы высвободить руки на Пиренеях и получить поддержку Карла II, женатого на Катерине Браганца, наконец-то признала независимость Португалии. А Швеция заключила тройственный союз с Англией и Голландией. Словом, начал складываться антифранцузский фронт почти всей Европы… И Людовик немедленно пошел на мировую. В 1668 г. он вернул испанцам большую часть оккупированных земель, удержав лишь Лилль и дюжину мелких городков в Южной Фландрии.
В этой работе я не случайно уделяю много внимания Франции. Когда на Востоке Европы набирала силу Россия, когда она сокрушила давнюю соперницу Польшу, на Западе лидировала Франция, подорвавшая могущество Габсбургов. И именно она стала выходить на роль главной политической противницы русских (и оставалась ею вплоть до наполеоновских войн). В XVII в. Россия и Франция начали превращаться как бы в два противоположных полюса Европы. И не только в области политики — даже их обычаи, традиции, нравы во многом оказывались противоположными. И когда современники или историки рассуждали о «московском варварстве», противопоставлением обычно служил «золотой век» Людовика XIV.
Что ж, давайте и мы взглянем на «золотой век», но не через призму художественных произведений, изображающих его блестящей романтической феерией, а опираясь на факты. Действительно, Кольбер и другие министры Людовика очень много сделали для возвышения Франции. Был взят курс на развитие промышленности (на 40 лет позже, чем в России). Из Англии тайком вывезли мастеров по производству стали, во Вьене построили первую металлургическую фабрику, а в Сен-Этьене мастерские по производству оружия. Кольбер организовывал и другие мануфактуры, чтобы не ввозить сукно из Голландии, чулки из Англии, зеркала из Италии, кружева из Фландрии — так как покупка знатью импортной роскоши вызывала отток капитала. Были введены протекционистские законы, значительные повысившие пошлины на ввоз товаров, а для развития внутренней торговли стали прокладываться дороги, была упразднена часть внутренних таможен.
Поскольку планы военной и колониальной экспансии требовали борьбы за моря, Кольбер в дополнение к посту интенданта финансов сумел стать морским министром и начал строительство флота, в третий раз — после Ришелье и Мазарини, так как корабли, построенные ранее, успели сгнить или были распроданы в частные руки. В Голландии приобрели 32 фрегата, наняли мастеров, заработали судоверфи. Военный министр Лавуа продолжал формирование армии. Произошли и культурные сдвиги. В дополнение к Французской академии (литературной), созданной Ришелье, возникли академия живописи и скульптуры, академия наук, оперный театр, «Комеди Франсез»…
Но уровень жизни в стране оставался крайне низким. 85 % населения составляли крестьяне, которые, по сути, считались людьми вне морали, вне культуры, вне «общества». Юридически большинство крестьян являлись свободными, хотя были и «сервы» — рабы. Но многие арендовали землю у дворян. А там, где дворяне утратили собственность, они сохраняли другие феодальные привилегии. Право суда в той или иной округе, права на леса, воду, рыбу. И «священное право» на охоту, позволявшее дворянину скакать с собаками по чужим полям. Крестьянам запрещалось строить изгороди, чтобы не помешать охоте, убивать зайцев, голубей, куропаток, портивших посевы. В некоторых провинциях запрещалось даже убирать урожай, пока не оперятся птенцы куропаток. Часто такие привилегии становились просто источником дворянского дохода. Хочешь поставить изгородь, убрать осыпающееся зерно — плати.
4/5 крестьян не имели лошадей, 2/3 не имели коров. Редко держали свиней из-за их прожорливости. Предпочитали выращивать птицу и овец. Но шерсть, мясо, сало, молоко, масло, яйца, цыплята самими крестьянами почти не употреблялись. Они шли на продажу, чтобы уплатить налоги. Хотя выручки от хозяйства на это часто не хватало, приходилось еще и подрабатывать: прясть и ткать на дому, батрачить. И подавляющее большинство французов цели себе ставило минимальные — выжить, суметь внести подати и обеспечить будущее хотя бы одному из детей (а он, глядишь, и родителей поддержит в старости). Обитали в маленьких хижинах с земляным полом без окон и трубы (окна и трубы облагались налогами). Топили очагами, где жгли торф или хворост. В той же хижине держали скот и птицу. Носили одежду из домотканого холста и сукна, зимой обувались в деревянные сабо, а летом и без них обходились.
