Разумеется, недовольных хватало. Тем более что раньше Ришелье и Мазарини становились громоотводами народного возмущения, и королей оно почти не касалось. А Людовик, взяв на себя функции главы правительства, стал первым монархом, которого французы начали поносить в памфлетах и куплетах. Но он стал и первым, кто создал во Франции широкую полицейскую сеть. Страну наводнили шпионы. И за «непочтительные» отзывы о короле людей хватали, резали языки и ссылали на галеры. Инакомыслия Людовик вообще не терпел. Раздавил последнюю оппозицию — «благонамеренных» католиков-ортодоксов, запретив Общество Святых Даров. Повел атаку и на гугенотов. Хотя они-то оппозицией не были, наоборот, верно служили королю. Но он считал, что в его королевстве все должны веровать и думать единообразно. Ну а учитывая их верность, вместо прямых гонений сперва применил более мягкие средства — в 1665 г. вышел указ, что гугеноты, перешедшие в католичество, могут не платить долгов бывшим единоверцам, на 2 года освобождаются от налогов и от постоя войск.
Тяготы подданных Людовика не волновали. Он поучал, что любые, даже самые незначительные поблажки простонародью — это серьезные признаки политической слабости. Ежегодно в тюрьмы попадали 2–3 тыс. нарушителей одной лишь «габели», то есть всего лишь продавцов и потребителей контрабандной соли. Но и им приговоры выносились суровые — виселицы, галеры. Тут надо заметить, что Людовик и его помощники хорошо научились решать задачи «комплексно». И мятежи, недовольство, бродяжничество «помогали» созданию флота. Для него требовалось формировать команды, а гребцов не хватало. Или хватало ненадолго. Прикованные к скамьям, они работали тяжелыми веслами по 10–12 часов в сутки, в рот им вставляли специальные затычки из пробкового дерева, чтобы не орали, когда их подгоняют плетьми из воловьих жил. А кормили отвратительно. Если же кто-то и доживал до срока освобождения, его все равно не отпускали — раз уж попал, пусть гребет до конца. И судьи специально получали указания: приговаривать на галеры. Каторжников даже покупали у соседей — например, заключили договор с герцогом Савойским о передаче Франции его осужденных.
Что же касается остальных реформ, то результаты их были весьма сомнительными. Так, промышленные предприятия, понастроенные Кольбером, оказались убыточными, с 1664 г. их приходилось ежегодно поддерживать субсидиями в 1 млн. ливров. А частные предприятия разорялись из-за больших налогов и французской системы регламентации. Ведь контролеры над промышленностью — это тоже были должности, которые государство могло продать! И плодило этих контролеров. Существовал, скажем, целый штат «инспекторов пива». А чтобы они не придрались к чему-нибудь и не закрыли пивоварню, надо было отстегивать взятки. Известен и скандал в Руане — там королевские чиновники приходили на мануфактуры и под видом контроля за качеством начинали портить товары. Пока не получат на лапу. В итоге большинство возникших мануфактур быстро вылетели в трубу. А в Вест-Индской и Ост-Индской компаниях в число пайщиков поналезли королевские фавориты, а деятельность компаний принялись регулировать все кому це лень — Людовик, министры, торговая палата. Дела с самого начала запутались, и большинство колониальных проектов провалилось.
Так спрашивается — почему же правление Людовика зафиксировалось в истории как «золотой век»? О, он и впрямь внедрил очень важную реформу. Имевшую две стороны, взаимосвязанные между собой — культ короля и культ роскоши. Роскоши, зашкаливающей любые пределы, не ради каких-то благ и удобств, а самой по себе. Для высшего слоя общества роскошь была возведена в ранг необходимости — каждого оценивали по богатству стола, стоимости его лошадей, нарядов, домов, украшений, количеству любовниц. Все это требовало огромных средств. Которых большинство дворян не имело — и получить их могло только при дворе, у короля. Он осыпал своих приближенных подарками и подачками, платил их долги. Но… чтобы добиться милостей монарха или его фаворитов, надо было обратить на себя внимание. А для этого тратить без счета, играть по-крупному, шить для каждого бала новые дорогие костюмы. Круг получался замкнутым. А в центре его оказывался — король.
