Правда зеркала полностью

Морген смотрел, как Бюль, чудовищная гора мяса и мышц ростом футов в восемь, идет по мосту обратно из Готлоса. Боевой топор с двойным лезвием – большая часть людей просто не смогла бы его поднять – покоился на могучем плече. Топор был чистым, ни пятнышка крови не было на нем, да и Бюль выглядел спокойным. Но понять по лицу, какие эмоции испытывает бык, не так-то просто. Из чудовищного черепа торчали окованные железом с нанесенными на него магическими рунами изогнутые рога. Грива жестких волос, таких черных, что они казались маслянисто-синими, свисала с плеч – они у териантропа были столько же в ширину, сколько весь Морген в высоту.

Бюль относился к редкому виду териантропов, тех, кто давным-давно принял свою звериную форму, а потом остался в ней. Туловище его тем не менее было человеческим, хотя и приобрело невероятные размеры. Бюль заметил Моргена, подошел к нему, опустился на колени и уткнулся лицом в землю. Морген никогда не настаивал на таком приветствии, но Бюль был счастлив приветствовать бога именно так.

Бюль выпрямился – сел на корточки – и выжидающе посмотрел на Моргена. Он никогда не заговорил бы первым.

– Докладывай, – сказал Морген.

Он отправил большого териантропа разведать, что творится в башне на готлосской стороне моста. Мужчина нечеловечески быстро бегал, и ни один лучник не смог бы его подстрелить, если бы дела пошли слишком круто.

– На заставе было человек десять стражников, и где-то в два раза больше остальных – обслуга, мужья, жены и другие члены семей.

– Тебе не пришлось сильно возиться с ними?

Бюль покачал головой, и закованные в железо рога описали в воздухе восьмерки.

– Они мертвы.

Прикончить тридцать человек зараз и не вспотеть было вполне по силам Бюлю, но не в его стиле. И тем более, что у него не было четкого приказа сделать именно это.

«Очень похоже на Штелен».

Одна мысль о клептике заставила его почувствовать себя грязным, зараженным. Он выковырял засохшую кровь из-под ногтей и бездумно спрятал шелушку в карман.

– Как они умерли? – спросил он. – Это дело рук гайстескранкена? Кто-то еще напал на Готлос?

Териантроп пожал плечами и фыркнул, заставив закачаться тяжелое кованое кольцо в носу.

– Большинству из них перерезали горло или убили ударом ножа в спину. Некоторых – во сне.

Проклятье, описание точно подходило стилю действий Штелен. Она бы прошла сквозь эту заставу именно так. Но зачем она убила всех?

– Есть еще кое-что, – сказал Бюль.

Он качнул огромными плечами, кости и мускулы перекатились с таким звуком, словно где-то вдалеке заворчал гром.

Небо было затянуто тяжелыми тучами. Непрерывно моросил холодный дождь. Бог Геборене, защищенный верой своих последователей, оставался сухим. Морген кивнул териантропу, чтобы тот продолжал.

– Тела все раздеты. Их одежда, запасы продовольствия и оружие сброшены в выгребную яму.

Ветер переменился и донес до Моргена тошнотворный запах разлагающихся тел.

– Генерал Миссерфольг, – произнес Морген.

Он обернулся и обнаружил, что генерал в ожидании приказаний стоит прямо за ним.

– Отправьте людей. Мертвых – похоронить, заставу – занять. Мы наведем здесь порядок, прежде чем двигаться дальше. Теперь это часть Зельбстхаса.

Миссерфольг поклонился, но брови его вздернулись – он явно хотел что-то возразить.

– Да? – спросил Морген.

– Это нас задержит. Нам следует двигаться дальше. Тогда завтра мы будем в Унбраухбаре, а через два дня – в столице.

Морген обрушился на генерала:

– Двигаться дальше? Оставить весь этот бардак? Это… – он указал на башню и смердящие трупы в ней. На берегу, принадлежащем Зельбстхасу, сочная зелень покрывала пологие склоны холмов; южный, готлосский берег Флусранда представлял собой грязные камни и перемешанную с камнями жижу. – Я же только что сказал тебе: теперь это – часть Зельбстхаса.

«И я сделаю это место совершенным».

– Чем больше времени мы дадим королю Шмуциху на подготовку…

– Ты говоришь мне, что Зельбстхас может сочиться скверной, но для тебя это неважно?

– Нет, этого я не говорил. Но это ведь на самом деле не Зельбст…

Морген усилием воли повалил генерала Миссерфольга на землю и вдавливал его в грязь до тех пор, пока сдавленные стоны идиота не стихли.

– Разве я не сказал, что теперь это – тоже Зельбстхас?

Генерал пускал в грязи пузыри, грудь его тяжело вздымалась, он отчаянно дергал ногами.

– Разве я только что не сказал тебе, что теперь это – Зельбстхас, ты, козел драный?

Он наклонился и рявкнул мужчине в затылок:

– Зельбстхас будет совершенен! Всегда! Везде! Здесь! В Послесмертии! Ты меня понял?

Морген глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, и отпустил генерала. Миссерфольг перевернулся на спину, кашляя. Грязь вылетала у него даже из ноздрей.

– Ты знаешь, почему ты до сих пор жив? – спросил Морген.