Но мог ли он быть уверен, что генерал все сделает
Морген вздохнул, запустив пальцы во влажные волосы.
«Нет».
Подойдя к заставе, он вытер слезы. Здесь, на готлосской стороне реки, воняло еще сильнее. И при жизни-то солдаты на заставе относились к своим обязанностям спустя рукава. Фактически она находилась в руинах башни, которая была готова обрушиться сама по себе в любой момент.
«Пятнадцать тысяч святых воинов Зельбстхаса быстро приведут здесь все в порядок. Уже завтра мы двинемся дальше».
Эта мысль успокоила его. Когда Миссерфольг нашел его, чтобы сообщить – в подвале башни обнаружена живая кёрперидентитетка, – глаза его уже были сухими.
– Я хочу, чтобы каждый камень здесь был отчищен, – сказал он генералу Миссерфольгу. – Завтра мы двинемся на Унбраухбар.
Я не крал эту вещь, я одолжил ее, просто никому не сказал об этом.
Нет, я ее не отдам.
Штелен и Лебендих шагали на юг, мечница – очень медленно. Клептик в очередной раз задумалась, тишина, которая окутывает их – уютная или неудобная? Злилась ли Лебендих или слишком устала, чтобы говорить, или просто думала о чем-то своем? Штелен хотелось спросить, о чем именно, но если тишина была уютной для Лебендих, то, скорее всего, это все испортило бы.
Она вспомнила, как хотела убить Лебендих в той заколдованной роще. Подстегнул ли ее к этому какой-то бог, дух, который владел этим местом, или это было ее собственное желание? Конечно, будь Лебендих связана Кредо Воина, все стало бы гораздо проще.
– Твоя рука, – сказала Лебендих. – Кровь так и идет.
– Со мной все в порядке.
Боль ощущалась как наказание.
– Надо посмотреть.
– Надо найти Вихтиха.
– Штелен.
Штелен поняла, что Лебендих остановилась, и повернулась к ней.
«Боги, она ужасно выглядит».
– Мне нужна остановка, – Лебендих, скалясь, осмотрела землю у себя под ногами. – Я устала.
– Мы можем передохнуть здесь немного, – ответила Штелен, глядя куда угодно, только не на подругу.
– Когда мы найдем Вихтиха…
– Я с ним разберусь.
Грудь Штелен сдавило – от страха и еще каких-то чувств, к встрече с которыми она не была готова.
– Я все еще могу…
– Я знаю. Потом разберемся.
«В таком состоянии, как сейчас, Вихтих ее разделает в два счета».
Лебендих на мгновение замолчала. Затем спросила:
– В этом же не весь мир?
Смена темы обрадовала Штелен, но она была не уверена, что правильно поняла вопрос. О чем Лебендих спрашивает ее? Имеет ли она в виду этот быстротечный момент реальности, в котором они вдвоем преследуют идиота-мечника, мужчину, которого Штелен любила, но никогда не смогла бы рассчитывать на взаимность?
– А почему бы и нет?
Лебендих нахмурилась, ее брови сошлись на переносице. Она пыталась подобрать слова, чтобы выразить свою мысль.
– Он слишком маленький.
– Ты когда-нибудь путешествовала из одного края мира в другой? – спросила Штелен. – Это должно быть больше тысячи миль. То есть месяца два суровой дороги.
– Я слышала истории о странных людях, которые выходят из гор Гезакт, или их выносит на берега Зальцвассера, – сказала Лебендих. – Они не понимают наших слов, говорят как-то по-своему. И безумие у них совсем другое, не похожее ни на что из того, что мы видели.
– Для того, чтобы столкнуться с извращенным безумием, нет нужды приплетать к нему байки о далеких странах, – заметила Штелен.
– Я знала одну мореплавательницу, так она клялась, что видела дракона. Ее корабль тогда бурей унесло далеко в океан, прочь от привычных торговых путей.
Мореплавательницу. Штелен сглотнула – в горле от охватившей ее злобы и ревности встал твердый комок.
– Какой-то галлюцин резвился, – сказала она. – Нет монстров, кроме тех, что рождаются в головах людей.
– Я готова, – сказала Лебендих и выпрямилась.
Выглядела ужасно, но взгляд ее снова был острым.
Они двинулись дальше в тишине.
Мне нравится этот момент, когда в их глазах проступает понимание, что ты полностью и бесповоротно разрушил их жизнь. Это самое вкусное блюдо, которое вам когда-либо удастся попробовать. И чем сокрушительнее предательство, тем слаще его вкус.
Вихтих, лежа на полу в холодных лужах собственной рвоты, рассматривал отражение Моргена. Мальчишка не казался грязным из-за заляпанного стекла – на его лице отчетливо были видны полосы собственной грязи.
– Ты не Морген?
– Нет.
Он закрыл глаза, чувствуя, как что-то острое колет ему спину.
«Я, наверное, выблевал один из своих проглоченных зубов».
– Тогда отвали.
– Его Отражения Вознеслись вместе с ним, – сообщило Отражение. – Он сломлен. Мы все сломлены. Даже ты.
– И я повторяю – отвали, Морген.
– Зови меня Нахт.
