– Ты еще один проклятый альбтраум, вот ты кто, да? – сказал Вихтих, открывая глаза и мрачно глядя на мальчика. – Пришел, чтобы закончить начатое?
– Я отогнал его. Я спас тебя.
– Не Морген?
Мальчик рассмеялся и поднял руку, чтобы полюбоваться покрытыми грязью ногтями:
– Он хочет, чтобы ты погиб. Иначе зачем бы он послал Штелен по твоим следам?
«Штелен? О чем он говорит?»
Башня. Зарезанные стражники. Вся одежда и оружие в выгребной яме. И почему ему так чертовски сложно дается память об этом?
– Я знал, что это она, – сказал Вихтих. «Почему она не убила меня?» – Это она была там, на заставе.
– Конечно, – грустно ответил Нахт. – Она идет за тобой.
– Почему она тогда не…
– Она хочет, чтобы ты привел ее к Бедекту.
– Да я сначала прирежу ее, – сказал Вихтих.
Нахт рассмеялся – жестоким, издевательским смехом, которым маленький мальчик смеяться просто не должен.
– Не говори глупостей. Это Штелен. Ты никогда не заметишь ее. Или увидишь, но в тот момент, когда она уже убьет тебя и ей будет все равно, что ты ее видишь.
– Дерьмо, – выругался Вихтих.
Он хотел было похвастаться, как предвосхищал каждый ее шаг, но почувствовал себя слишком раздавленным и избитым для этого. Он так устал, что и с пола сейчас не смог бы встать, не говоря уже о том, чтобы сразиться с самым пугающе опасным человеком, которого он когда-либо встречал. Так и лежа в собственной рвоте, Вихтих внимательно осмотрел Отражение. Оно было всем, чем Морген никогда не мог бы быть. Но для него, Вихтиха, хорошо это или плохо?
«Этот маленький ублюдок чего-то хочет».
Мечник решил подождать. Во всяком случае, у него не было особых планов на ближайшее время, кроме как лежать на полу.
«Апатия, – решил он, – прекрасный способ торговаться».
– Сегодня ночью ты убил человек пять, все – лучшие мечники Унбраухбара, – сказал Нахт.
– По-моему, двадцать.
– Ты очень пьян.
– Я не чувствую себя пьяным.
Кстати и боль прошла. Неужели этот маленький паршивец – бог – исцелил его так же, как Морген однажды исцелил Бедекта?
Вихтих облизнул губы и ощутил кровь и грубую нить швов. Он поднял левую руку и увидел повязку, всю в свежей крови. Его или кого-то другого, Вихтих понятия не имел. Двух пальцев на ней по-прежнему не было.
– Я сплю? – спросил Вихтих.
– Нет, – ответил Нахт. – Я здесь, чтобы предложить тебе сделку.
– Если ты действительно бог, как Морген, то как ты оказался здесь? Я слышал, что боги связаны представлениями тех, кто верит в них, – и границами своих государств. Мы сейчас не в Зельбстхасе.
– Морген только что пересек мост в Готлос, – сказал Нахт с плохо скрываемым нетерпением. – И я еще не настоящий бог. До тех пор, пока…
– До тех пор, пока Морген жив, тебе не стать богом.
– Конечно.
– И в чем же разница между тобой и альбтраумом?
Мальчик уставился на него сверху вниз, словно не в силах поверить в безрассудную дерзость вопроса.
– Могущество. Я – Отражение бога.
Вихтих пошлепал распухшими губами, издав непристойные звуки.
– Безумного бога.
– Все боги безумны.
Вихтих отмахнулся, словно отгоняя мерзкую вонь:
– Без разницы.
– Ты должен спасти Бедекта от Штелен, – сказал Нахт.
– Ты только что сказал, что она мне не по зубам.
– Вместе с Бедектом… У вас может получиться.
Может. Озвучивать свои сомнения Вихтих не стал.
– И все? Это все, что ты хочешь?
– Нет, конечно, – Нахт оценивающе посмотрел на Вихтиха. – Чего хотят все доппели? Все Фрагменты? – Нахт ухмыльнулся, показав коричневые зубы. – Все Отражения?
– Стать настоящими, – сказал Вихтих.
– Ты поможешь мне сломать Моргена.
– Убить бога? – Вихтих расхохотался. – Если это кому и было по силам, то, конечно, мне. Но не мне теперь.
– Я сказал «сломать». И я сказал «
– Несмотря на это все – все равно отвали.
– До того момента, как мы распались на две самостоятельные личности, у нас с Моргеном общие воспоминания. Я помню тебя. Ты был само совершенство. Обаятельным, сильным. Без единого изъяна.
От возбуждения у Вихтиха по спине пробежал холодок.
«Я задурю мозги этому маленькому паршивцу и получу именно то, что хочу».
Вихтих с трудом поднялся на ноги. Поправил простыню на бедрах – всю в пятнах крови и рвоты – и принял самую героическую из героических поз, какую только можно было принять в таком виде и в этой комнате.
– Как там всегда Бедект говорил? – осведомился Вихтих у мальчика. – Жизнь тебя пожирает и высирает изжеванные остатки в Послесмертие.
– Не припоминаю таких его слов.
– Наверное, это придумал я, – ответил Вихтих, наклонился и поднял с пола свой окровавленный меч. – Большую часть умных вещей, которые, как мне кажется, он сказал, я придумал сам.
– Я исцелю тебя, – сказал Нахт. – Сделаю тебя снова безупречно красивым.
Вихтиху припомнилась Шниттер.
– Чего стоит красота? – спросил он.
– В твоих устах такой вопрос звучит особенно интересно. И чего же она стоит?
– Красота – это все, – он приподнял бровь, глядя на мальчика. – Почему я должен тебе доверять? Морген сказал, что он…
