украл [предметов] стоимостью до 60 флоринов у одного из своих родственников в Пернгау, и, когда последний избил его за это, он угрожал сжечь его дом, так что родственник должен был согласиться заплатить 50 флоринов сверх того. Также пригрозил сжечь дом одного из родственников, который из жалости воспитывал его маленькую дочь в своем доме четыре года, если он не даст восьмилетнему ребенку немного жалованья. Затем также угрожал другому своему родственнику в Рокштоке, у которого он украл корову и тот нашел ее, что, если он не даст ему 15 флоринов, он сожжет его дом[249].
Такое же бесстыдное продолжительное осквернение священных кровных уз было в центре его описания «Лоренца Шроппа, мельника из Лихтенау, который 22 года работал на мельнице своего двоюродного брата, воруя у него пшеницу, но, по его собственным словам, он заработал» только [!] «около 400 флоринов» (восклицательный знак добавлен автором) – значительная сумма денег даже в течение более чем двух десятилетий[250]. «Сколько стоит честь или порядочность?» – таков невысказанный вопрос озадаченного палача.
Всегда идентифицируя себя с жертвами, Майстер Франц испытывал наибольшую симпатию к людям низкого статуса, которые подверглись насилию со стороны тех, кто наделен властью и доверием. Нападения на детей наполняли его сильнейшим отвращением и негодованием. На фоне прочих лаконичных записей начала дневника Франц детально описывает ужасное нападение Ганса Мюлльнера (он же Литейщик), «который изнасиловал девочку 13 лет, забив ей рот песком, чтобы она не кричала». Франц передает свой шок, вызванный подобным предательством детского доверия Эндресом Фойерштайном, перечисляя возраста пяти девочек, которых юноша изнасиловал в частной школе своего отца (шесть, семь, восемь, девять и двенадцать лет), и подчеркивает, что «двух среди них он так [сильно] повредил, что они не смогли прийти в себя [и] городские повитухи долго лечили [другую], уверенные, что она умрет». Чем более возмутительно преступление, тем более точным становится Франц в отношении возраста жертвы, как, например, в описании крестьянина, который «пытался изнасиловать девочку 3,5 лет [но] вошла мать и помешала ему»[251]. Палач отмечает с удовлетворением, что он неоднократно щипал огненными щипцами разбойника Георга Таухера, который ворвался в дом и «убил сынишку трактирщика… перерезав ему шею и горло, [и] забрав деньги из ящика для денег», а спустя годы совершает столь же мучительную казнь Георга Мюлльнера (он же Тощий Георг), который вместе со своими спутниками ночью ворвался в дом крестьянина, перерезал ему горло и «напал на сына того же крестьянина (которого отец спрятал в печке), ударив его ножом в бедро и много украв, а сын крестьянина умер восемь дней спустя»[252].
