Правила для любовницы полностью

Бенедикт достал свою визитку, затем заколебался: oн больше не был сэром Бенедиктом Уэйборном, как сказано в карточке. Все последствия этого внезапно поразили его. Он будет вынужден отказаться от своего места в палате общин и занять место деда в палате лордов. Там он будет как глас одинокого в пустыне, реформатор, окруженный консерваторами-тори.

— Лорд Оранмор.

— Лорд Оранмор, — сурово сказал дворецкий, — yмер. Возможно, вы заметили черный креп на молотке?

— Я новый лорд, — объяснил Бенедикт. — Только что приехал из Англии, чтобы вступить во владение. У меня не было возможности заказать новые карточки.

Глаза дворецкого вспыхнули.

— В таком случае, мой лорд, ее светлость будет в восторге, если вы присоединитесь к семье для чая в гостиной.

— Сомневаюсь, добрый человек, но проводите меня.

Гостиная была настолько большой, что ему потребовалось время, чтобы найти ее обитателей.

Его бабушка по материнской линии сидела под высокими окнами в позолоченном французском кресле, крошечная и хрупкая во вдовьих одеждах. Ее лавандовые волосы были уложены в прическу помпадур; на маленьком сердцевидном лице все еще виднелись следы того, что считалось в юности удивительной красотой. Глаза — чистыe и серыe, как у Бенедикта.

Две молодые женщины, предположительно дочери Улика Редмунда, сидели возле маркизы. Как и их бабушка, они носили траурные платья с высоким воротом. У младшей были темно-рыжие волосы Улика, а старшая оказалась черноволосой голубоглазой красавицей лет восемнадцати. Позади дам с чашкой и блюдцем из прозрачного беллика¹⁸ сидел молодой человек без подбородка, тоже одетый в черное.

Бенедикт прошел по комнате и поклонился. Леди Оранмор молча протянула ему руку, и он покорно поцеловал ее холодное пергаментное запястье.

— Бабушка.

Он отошел, чтобы найти еще две женские руки, протянутые к нему.

— Кузина Глорвина, кузина Нуала, — сказал он приветливо.

Младшая девочка выглядела испуганной, тогда как старшая демонстрировала одиозную уверенность в себе, что неприятно напоминало ему мисс Вон.

— Джеральд как раз уходил, — сказала леди Оранмор.

Молодой человек без подбородка покраснел, но отставил свой чай, как хороший мальчик:

— Глорвина?

Его жена спокойно посмотрела на него.

— Да, Джеральд?

— Ты идешь со мной? — нетерпеливо спросил он.

Леди Глорвина Редмунд смотрела только на своего английского кузена.

— Но ты идешь в свой клуб, Джеральд, — сладко промолвила она, — где будешь слишком много пить и рассказывать грязные истории пьяным друзьям. Мне намного лучше остаться здесь. Пожалуйста, садитесь, мой лорд, — сказала она, улыбаясь Бенедикту с большой нежностью и уважением. — Фелан! — она позвонила слуге. — Убери грязную чашку мистера Нейпира. — У нее уже была свежая чашка в руке. — Молоко и сахар, милорд?

Ее муж вышел из комнаты, не сказав ни слова.

— Слава Богу, он ушел, — воскликнула леди Оранмор, когда лакей закрыл двойные двери. — Это такой зверь! Вы бы не подумали, глядя на него, но он жесток и вспыльчив. Мы живем в кошмарном страхе перед ним с тех пор, как умер ваш дедушка. Я так рада, что вы здесь, мой лорд! Я бы сразу послала за вами, но Джеральд помешал нам. Он надеялся, что бедная Глорвина родит сына, прежде чем вы узнаете, что вам достался титул.

— Нет ни малейшего шанса, — поспешно заверила Глорвина лорда Оранмора. — Надеюсь, вы не думаете, что я когда-нибудь буду частью замысла, который вычеркнет вас из вашего наследства? Это была идея Джеральда, и я, как его жена, обязана повиноваться ему. Кто знает, что он способен сделать со мной, когда мы останемся наедине. — Ее красивые синие глаза наполнились слезами. — Это были самые ужасные четыре месяца в моей жизни! Я благодарю Бога, что вы приехали освободить нас от его тирании.

Бенедикту стало стыдно за себя. Основываясь на версии событий Келлинча — и только на этой версии, — он решил, что бабушка — грозная старая карга, намеревавшаяся противоестественно отомстить сыну своей единственной дочери. На самом деле, ничто не может быть дальше от истины. Леди Оранмор и ее внучки были невинными жертвами, которых замучил непорядочный человек, отвратительно жестокий по отношению к своей прекрасной молодой жене.

— Теперь я здесь, — успокоил он. — Я позабочусь о вас всех.

Глорвина улыбнулась. Нуала, которая не осмелилась говорить, уставилась на него круглыми глазами.

— Я никогда не боялась за себя, — сказала леди Оранмор. — Что он мог сделать старой женщинe, в конце концов? Моя забота была только о вас, мой лорд. Джеральд сделает все, чтобы вас отрезать. Что угодно! Мой дорогой мальчик, вы в серьезной опасности. Надеюсь, вы не путешествуете один?

Ее светло-серые глаза расширились от беспокойства.