Правила для любовницы полностью

— Если я немедленно не потанцую с моей невестой, — сказал он ей с быстрой улыбкой, — боюсь, она станет ревновать и выйдет замуж за кого-то другого.

К концу обеда Козиму попросили поиграть. Она послушно заняла место за фортепьяно и исполнила беззаботный концерт Моцарта, ноты стояли перд ней на пюпитре.

Мятный сорбет только что унесли, когда Флетчер, дворецкий леди Мэтлок, спустился в столовую и объявил лорда Оранмора зычным голосом.

Пальцы Козимы замерли на клавишах. Oна правильно расслышала или у нее галлюцинация? Медленно она повернула голову, чтобы посмотреть.

— Кто? — воскликнула леди Далримпл, уронив ложку и нашаривая свой лорнет.

— Должно быть, новый, — сказала леди Мэтлок мистеру Картерету. — Как хорошо, что он приехал в Бат, чтобы выразить мне свое почтение!

— В нем нет ничего нового, — заметил г-н Картерет, критически глядя на вновь прибывшего. — Пятьдесят, не меньше.

Леди Серена внезапно встав, потеряла сознание. Лорд Ладхэм был слишком удивлен, чтобы поймать ее.

— Бен! — закричала мисс Аллегра, добираясь к нему кратчайшим путем — проползя под обеденным столом и выскочив с другой стороны.

Козима осталась сидеть неподвижно за фортепьяно. Бенедикт выглядел изможденным в своей черной одежде. Он загорел. Его блестящие черные волосы были подстрижены до дюйма, и то, что осталось, было уже не черным, а сильно пестрело серебром. Он был одним из тех несчастных мужчин с синими мордами, которым нужно бриться два раза в день, чтобы они выглядели людьми. И ему очень сильно нужно было побриться! Его глаза были ледяными и серыми, когда он оглядывал комнату.

Для нее он выглядел совершенно прекрасно.

— Ты выглядишь таким старым! — воскликнула Элли.

— Боже мой, — пробормотал лорд Уэстлендс, подходя, чтобы пожать ему руку. — Боже! Это вы. Мы думали, что вы мертвы, сэр, э-э, мой лорд. Как приятно видеть вас!

— Поздравляю, мой лорд, — ответил Бенедикт, — с вашей помолвкой.

Уэстлендс покраснел от смущения.

— Все были так расстроены из-за вас… вашего… — замолчал он в смущении. — Мы думали, что маленький бал cможет поднять всем настроение.

Лицо Бенедикта не выдало ничего из того, что он мог чувствовать. Козима тщетно пыталась подражать его непримиримому самообладанию, когда он наконец приблизился к ней. Она дрожала с головы до ног.

Она начала заикаться, как идиотка.

Он поклонился ей.

— Пожалуйста, не позволяйте моему присутствию беспокоить вас больше, чем моему отсутствию, мисс Вон, — сухо сказал он. — Прошу вас, закончите Моцарта.

Как-то она не упала в обморок. Каким-то образом она сопротивлялась желанию обнять его и пoкрыть его твердое, сердитое лицо поцелуями. Как-то она не заплакала. Каким-то образом она сохранила свое лицо.

— Я не буду, — сказала она слабо.

— Вы пропустили ключевое изменение в середине адажио, — отметил он.

— Вы вернулись из мертвых, чтобы сказать мне это? — Ее голос дрожал.

— Играйте! — Бенедикт убеждал, когда она сидела, уставившись на него. — Вам, определенно, нужна практика.

Через мгновение она повиновалась.

К этому времени лорд Ладхэм поставил Серену в вертикальное положение и убедил ее отпить немного вина. Теперь он подошел к лорду Оранмору в качестве посла.

— Серена была опустошена, милорд, как я уверен, вы можете представить.

— Боюсь, что мое воображение не так безгранично, как у Вашей светлости.

— Сэр! — Ладхэм запротестовал. — Серена сильно страдала. Небольшая доброта не помешает. Она верила, что вы мертвы в течение нескольких недель.

Серена слабо улыбнулась Бенедикту. Она пыталась оценить светлую сторону. Теперь он был маркизом Оранмор, и, по слухам, ему досталось огромное состояние.

— Мой лорд, — сказала она. — Я не могу передать, как я рада вас видеть.

— Понятно, — ответил он. — Я договорился, чтобы мы поженились на следующей неделе.

Серена затряслась.

— Так скоро, мой лорд?

— Мой недавний опыт научил меня, что жизнь коротка и драгоценна, — объяснил Бенедикт. — На этот раз на следующей неделе мы будем в Оранморе, моя дорогая.

— Оранморе! — воскликнула она. — Вы не имеете в виду...! Вы не собираетесь жить в Ирландии?

— Конечно, — ответил он. — Я — лорд Оранмор. Я должен жить среди моих людей. Разумеется, нам придется остановиться в одном из коттеджей арендатора, пока дом перестраивают. Боюсь, повстанцы сожгли первоначальную конструкцию до основания в девяносто восьмом.

— Повстанцы! — пискнула Серена, побелев. — Но, конечно, мой лорд, с вашим огромным состоянием нам не нужно жить в Ирландии!

Бенедикт сжал ухо, как будто у него были проблемы со слухом.

— Огромным состоянием?

— Разве вы не богаты? — воскликнула она.

— Я полагаю, что да, — ответил лорд Оранмор, — по ирландским стандартам. Думаю, вам не придется есть капусту более двух раз в неделю.

— Как насчет состояния, которое вы унаследовали от вашей тети? — она потребовала.

Он взглянул на мисс Вон, которая убивала Моцарта, лихорадочно слушая разговор.

— Я, кажется, утратил его, — сухо сказал он.

— Не волнуйтесь о ерунде! — воскликнула мисс Аллегра Вон. — Где вы были все это время? Что вы делали? И почему вы не умерли?