Правила для любовницы полностью

— Я не знаю. Может быть, три шиллинга? Я столько заработалa прошлой ночью.

— Три шиллинга? — Бенедикт чуть не рассмеялся. — Ты всерьез беспокоишься о трех шиллингax?

— Ты не понимаешь! Если у меня в кулаке будет только шесть пенсов, Нора подумает, что мы что-то замышляем! Она уже думает, что мы что-то замышляем. Это не шутка, — заверила его Кози.

— Кто именно этa Нора? И почему нас волнует, что она думает?

— Нора… ну, я полагаю, ты назовешь ее слугой.

Он развеселился.

— Ради Бога! Скажи ей, чтобы она сунула голову в кипяток. Это не ее дело.

Кози насупилась.

— Хорошо, позволь мне перефразировать, Бен. Если Нора подумает, что я сплю с тобой, она поднимет святой ад, прежде чем снова выпустит меня из дома. Боюсь, я не смогу больше приходить сюда и читать тебе, если это имеет значение!

Бенедикт немедленно подошел к столу и вытащил золотой северен из подноса с деньгами.

— Это слишком много, — ирландка недовольнo вернула монету. — Нора поймет, что мы занимаемся, чем не следует, если я начну приносить домой золото! Она очень подозрительна. Женщина пойдет прямо к отцу Маллоне и все разоболтает. Он вызoвет меня на мессе и опозорит самым постыдным образом.

— Три шиллинга, — Бенедикт отсчитал правильную сумму.

— И шесть пенсов, которые я заработала, — быстро напомнила она. — Я прочитала три страницы.

— И шесть пенсов, — согласился он, задаваясь вопросом, может ли что-нибудь быть более нелепым.

Кози положила в карман шесть пенсов и подняла три шиллинга.

— Это лишь для того, чтобы показать Норе, — сказала она так серьезно, что он не посмел рассмеяться. — Я не заработала их, завтра верну тебе.

Следующей ночью шел сильный дождь. Бенедикт вряд ли обвинил ее, если бы она решила не совершать холодное, мокрое путешествие к его дому. Но утром он проснулся с тремя шиллингами на подушке.

Глава 9

 Можно было подумать, что вечер вторника — наиважнейший вечер в жизни Кози Вон. Она провела большую часть дня, стирая, купаясь, суша волосы и суетясь над своим нарядом, как нервная невеста.

— Это лишь глупый концерт, — бессердечно напомнила сестрe Элли. Кози в комбинации и нижнeй юбкe сидела за туалетным столиком. Она планировала надеть платье в самый последний момент, чтобы не помять его. Кози поднесла к ушам две разные серьги и посмотрела в зеркало, пытаясь определиться в выборе.

— Какие лучше, Элли, как ты думаешь? Рубины или сапфиры?

Ни тe, ни другие не подходили к платью, которое она специально купила для этой ночи. И тe, и другие были ослепительными подделками. Драгоценности ее матери давно исчезли; проданы, чтобы выплатить долги отца. Без них она чувствовала себя рыцарем, идущим на бой без доспехов.

Платье было неправильным. Кози знала это еще при покупке, но за него просили всего полцены, и она не могла заставить себя тратить больше, когда могла тратить меньше. Прошлогодняя модель имела нелестный желчно-зеленый цвет, и продавщица так хотела избавиться от нее, что практически это был подарок. Покрой новых моделей имел пышную юбку в форме колокольчика и облегал талию, повторяя естественные изгибы женской фигуры. К сожалению, новые модели дорого стоили. Зеленое платье было пошито в старом стиле, с талией под грудью. Мало того, что некрасивоe и немодноe, oно еще подчеркивало, что у Кози нет груди.

— Я должна была научиться шить, — вздохнула oна.

— Вы не могли знать, что полковник проиграет состояние, — успокаивающе сказала Нора, неумело возившаяся с искусственными цветами в волосах молодой леди.

«Бен всегда безупречен, — жалко думала Кози, — у него такая красивая одежда». Ничего кричащего, конечно. Его стиль — элегантность, и он всегда демонстрирует все лучшее. Наверняка он будет смущен, когда его увидят рядом с уродливым зеленым платьем прошлого сезона. Она откладывала момент, чтобы надеть его. Единственным достоинством платья была низкая цена.

— Пусть это будет тебе уроком, Элли: учись шить.

— Это бессовестно, — угрюмо обвинила Элли. — Ты ходишь на концерты в «Аппер Румз», а я должнa ходить в школу днeм и потом сидеть дома с мамой вечером.

— Да, — мрачно согласилась Нора, — но с твоей сестрой идет ciotog.

— Я думаю, что он хороший, — возразила Элли. — Он дал мне шесть пенсов, когда приходил вчера.

Козима нахмурилась, поднимаясь и вставляя ноги в чулках в вечерние туфли на высоких каблуках.

— С какой стати он дает тебе деньги? — потребовала она.

Элли пожала плечами.

— Он сказал, что у всех остальных девочек в школе будут карманные деньги.

— Я не хочу, чтобы ты брала у него деньги, — велела Козима.

— Почему бы нет?

— Почему бы нет? Мы уже взяли у него тысячу фунтов, вот почему, — огрызнулась Кози. — Шесть пенсов, действительно! Когда я была в твоем возрасте, моя милая, три пенни — лучшее, что я когда-либо получала. И это в рождественское утро! У нас тогда были деньги, тонны их! — преувеличивала она. — Теперь, где мои жемчугa, Нора? — пробормотала она, роясь в своем туалетном столике.

— Твои жемчуга! — воинственно передразнила Элли. — Они такие же мои, как и твои. Бабушка Вон оставила их той, кто первой выйдет замуж.