Официант непонимающе уставился на него.
— Он шутит, — сказал Платон официанту. — Не обращайте внимание.
— Таки здрасьте! Завтрак у него отменятся, — возмутилась Соломоновна. — Щаз! Я только шнурки поглажу. Мне таки надо этих голодных мучений? Домик снимешь потом. Сейчас пусть несут все, шо есть, и не трясут руками, бо больше просыпят.
Платон бросил осторожный взгляд на Чумного Доктора, который сидел за соседним столиком. Его лицо было скрыто маской, но Платон готов был поспорить, что его рот сейчас широко открыт. И хотя он не понимал по-русски, но язык жестов и мимика Виолетты внятно доносил до всех присутствующих ту мысль, которую она хотела выразить. Деловое настроение улетучилось, едва эта сладкая парочка — Мамикон и его пассия — появились на террасе.
— Так, сначала о деле, — Платон поднял с пола сумку и поставил на стол рядом с Мамиконом. — Открой, только не широко.
Мамикон кивнул одному из «племянников». Тот резво подбежал, открыл сумку и поднял, показывая ее содержимое. Сумка была набита толстыми пачками купюр по двести евро.
— Сколько здесь? — лениво спросил Мамикон, надкусывая тонкий блинчик.
— Твоя отмытая доля, — Платон глотнул холодной воды. — Два миллиона евро в сумке. Остальную наличку — тринадцать миллионов — возьмешь в «Лунном свете». Тащить это все сюда не могу. Сам понимаешь: только одна эта сумка весит десять килограммов. Вывозить отсюда будешь сам.
— Ладно, — улыбнулся Мамикон. — Как раз прикупил долю в транспортной компании. Как чуял.
— Ой, вэй! — Виола схватила салфетку и принялась нервно обмахиваться.
— Тебе плохо, сольнишко? — забеспокоился Мамикон.
— Ой, как мне хорошо! Сейчас как раз случился множественный оргазм при виде таких денег.
— Но ты же знаешь, конфэтка моя, что дядя Мамикон не бэдный! — воскликнул он.
— Одно дело знать, другое — мацать руками, — возразила Соломоновна. — Можно и на публичном доме написать «Целомудрие» или «Научно-исследовательский институт половых связей», но суть от этого не изменится. Зато таки сильно изменятся ощущения.
Надя молча и очень нервно глотнула холодной воды.
— И на этом всё, — твердо заявил Платон. — Ты, Мамик, продашь мне свою долю в галерее и навсегда оставишь меня в покое. Насчет Нади даже и упоминать не нужно.
— А что происходит? — тихо спросила Надя.
— Я до него имею тот же вопрос, — Соломоновна забросила в рот шарик моцареллы и два помидорчика шерри. — Это погром или ограбление?
— А ты чего так осмелел, мальчик? — Мамикон хищно улыбнулся.
И его улыбка была больше похожа на оскал. Глаза его заледенели. Он ждал ответа от Платона. Его «племянники» придвинулись поближе к столику.
— Сейчас объясню, — улыбнулся Платон.
Он обернулся и кивнул. Из-за соседнего столика поднялись двое мужчин: Чумной Доктор и невысокий мужчина в джинсах и черном пиджаке. Маски на нем не было. Они сели рядом с Мамиконом, решительно придвинув стулья.
— Я привык видеть лицо собеседника, — по-английски сказал Мамикон Чумному Доктору.
— А я привык, что мне не указывают, что делать, — спокойно ответил он. — Ты у меня в гостях, веди себя прилично и тихо.
«Племянники» немедленно отреагировали и бросились к Чумному Доктору. И в этот момент словно из-под земли возникли трое смуглых молодых мужчин. Они были намного ниже охранников Мамикона, но с лёгкостью заломили им руки и положили лицами на стол.
— «Интерпол», венецианское отделение, — мужчина в черном пиджаке вытащил из кармана удостоверение и помахал перед носом Мамикона. — Поговорим?
— Ладно-ладно! — Мамикон примирительно поднял ладони вверх и обратился к «племянникам»:
— К ноге, мальчики!
Те неохотно отошли на несколько шагов назад, бросая выразительные взгляды на Чумного Доктора.
— Ой, вэй! Шо у нас случилось? — Соломоновна схватилась за сердце. — Мамик, не делай мне форшмак из моих нервов. Скажи: мне уже начать носить тебе передачки или пождать, пока цены на базаре немножко упадут?
— Не волнуйся, любовь моя, — Мамикон склонился к ее руке и поцеловал пальцы. — Этого Интерпола — маму я его покупал — как раз вчера видел на аукционе. Кажется, Платон нас разыгрывает. Да, Малевич-джан? Ты же это несерьёзно?
— Ты прав, Мамик, — Платон обнял Надю, которая от страха побледнела, как мел. — Этот человек, действительно, имеет отношение к аукциону. Что не мешает ему работать в «Интерполе». Венеция — это единственный город в мире, где в управлении полиции уже сидят представители «Интерпола». Как раз в том отделе, который занимается предметами искусства. Из-за количества раритетов, что хранятся здесь в частных коллекциях. Так что его действия будут зависеть только от тебя и твоего решения. Ты ведь вчера купил картину, правда?
— Я ее не покупал. Мы с тобой накрутили стоимость, — поправил его Мамикон.
