Меня никто никогда так не целовал. В этом поцелуе было столько осторожности, нежности и… мольбы о любви! Все его тело дрожало. А у меня закружилась голова. Мне хотелось, чтобы это длилось и длилось! Его мягкие волосы касались моего лица. Руки нежно обнимали меня за талию. От него пахло одеколоном и тайными желаниями. Невысказанными, несбывшимися, и оттого особо сладкими, но с легкой горчинкой, как мед с перцем.
— Можно я тебя никому не отдам? — прошептал он.
Я молча кивнула, боясь словами разрушить магию поцелуя. Гондолу сильно качнуло на воде, и мы едва не упали. Платон в последний момент подхватил меня на руки и плюхнулся на скамью, не удержавшись на ногах.
— Если чувствуешь, что падаешь, просто хватайся за меня. Я всегда удержу! Сам упаду, а тебя вытолкну из-под воды в последний момент, — он снова приник губами к моим губам. — Ты — моя личная Венеция! Я тону в тебе и не хочу, чтобы меня спасали!
Платон
На кой черт нужна эта жизнь, если некому сказать: «Держись за меня и не падай?» Она замерла в его руках. Он готов был плыть так вечно, прижимаясь ртом к ее теплым и покорным губам.
Она моложе его. Но видела так много боли, что ему и не снилось. Она не верила словам. Он тоже. Ей врал муж. Ему — бывшая жена. Слова, слова, слова… красивые фантики некрасивых поступков. Гениальный маркетинговый ход господа бога. В начале было Слово. Нет, господи, ты лукавишь. В начале был несовершенный мир, который ты создал, сам ужаснулся и тогда придумал первый в мире рекламный слоган. А за тобой и все остальные подтянулись, уговаривая нас, как здесь хорошо. Только вот как говорят арабы: «Если сказать слово «халва», то во рту слаще не станет».
Поэтому Платон давно разлюбил слова. И доверял только поступкам и тому, к чему можно прикоснуться. Он держал Надю в объятиях и не собирался никому отдавать. Если нужно будет, он, как Венеция, уйдет под воду и затаится там навсегда. Надю он спрячет на самом дне морском, как сокровище. И будет любоваться. Один. Ни с кем не делясь. Как истинный коллекционер.
Он дотронулся до губ Нади, обвел их пальцем, запоминая форму, изучая мягкую текстуру.
— Я тебя заслоню от всего, — прошептал он. — Просто держись за меня! Хорошо?
— Хорошо, — прошептала она, гладя его по волосам.
Гондола остановилась. Но Платон не хотел отпускать Надю. Он на руках вынес ее из гондолы и пробиваясь через толпу, медленно пошел по улице. Женщины восхищенно смотрели на него и посылали воздушные поцелуи. Мужчины хмурились, тихо проклиная этого безумного романтика, который так высоко задрал планку, что теперь букетом цветов и банальным ужином в ресторане не отделаться. В этот вечер вся Венеция наполнилась мужчинами, которые несли на руках своих возлюбленных.
Платон поднялся на террасу ресторанчика, в котором они обедали, и усадил Надю на стул.
— Нам нужно сладкое, — заявил Платон.
Он заказал мороженое, горячий шоколад и целую гору выпечки.
— Мама дорогая, куда столько? — засмеялась Надя.
— Я собираюсь закормить тебя до смерти, — серьёзно заявил Платон. — Ты до сих пор не попробовала фрителлу — главную сладость карнавала, его символ. Жаренный в глубоком масле пончик из дрожжевого теста, наполненный сладким кремом, пропитанный сиропом и посыпанный сахарной пудрой и кедровыми орешками, — он взял с блюда фрителлу и поднес к губам Нади.
Она послушно открыла рот и Платон вложил в него пончик размером с грецкий орех. По ее губам потек сироп. Надя поспешно схватила салфетку.
— Позволь мне, — Платон перехватил ее руку, не давая дотянуться до салфетки, наклонился к ней и слизал сироп с ее губ.
Надя покраснела, но при этом не сопротивлялась. Наоборот, она сама взяла еще одну фрителлу с блюда и забросила в рот. Прожевала и подставила Платону губы. Он приник к ним долгим поцелуем.
— Кто эти люди — Орден «Лунного света»? — спросила Надя, отхлебнув из медной чашки горячий шоколад.
— Это очень закрытое и очень тайное общество, состоящее только из коренных венецианцев, что живут здесь веками. Издавна они славились своими талантами к врачеванию. Поэтому со всего мира сюда приезжали богачи, политики и торговцы. Орден «Лунного Света» излечивал их. И в благодарность все излеченные поддерживали Венецию. И помогали бороться с теми, кто пытался ее уничтожить. Попробуй кростоли. Это жареные лепешки из яиц, сливочного масла, муки, ванилина и белого вина, — он разломил золотистую лепешку и скормил Наде.
— Разве кто-то может желать зла этому городу и не любить его? — удивилась Надя, хрустя лепешкой.
