– Не трогай меня!
Не споря, он отступил на шаг и сунул руки в карманы. Расстегнутая на груди рубашка выбилась из‑под ремня, на белом воротничке горел сочный след от губной помады. В высокомерной физиономии никакого раскаянья.
– Посмотри на себя, – гадливо бросила я, – ты на человека‑то не похож.
– Может, загвоздка в том, что я вовсе не человек? – Произнес ведьмак, пожимая плечами. Незнакомый акцент в речи стал заметнее и резче.
– Вопрос не в том, кто ты есть, Филипп, а в кого ты превращаешься!
Парень усмехнулся и надменно вскинул подбородок, рассматривая меня из‑под полуопущенных ресниц. В ушах звенело, а желудок по‑сиротски сжимался. Не верилось, что происходящее с нами не плохой сон, от какого хочется поскорее пробудиться, а самая настоящая реальность.
– Я никогда не лгал тебе, Саша, и не менялся. Родилась бы ты ведьмой, то смотрела бы на многие вещи совсем под другим углом.
– А под каким, в принципе, углом вы смотрите на измену? – Неожиданно у меня вырвался истеричный смешок. – Если ты считаешь, что Сила дает право на предательство, то я умываю руки! Меньше всего мне бы хотелось превратиться в ведьму и походить на кого‑то из Вестичей! То, что я вижу – отвратительно!
Я с силой толкнула дверь на едва освещенную лестницу. Повеяло холодом и запахом табака.
– Не будь опрометчивой! – вымолвил Филипп холодным голосом. – Не забывай, что нас связывает колдовство! Ты вернешься уже завтра.
– Хочешь поспорить? – У меня сжималось горло.
– Нет, конечно.
Мы пытались объясниться, как слепой с глухонемым, и не находили общего языка. Внутри клокотала уязвленная гордость. Стараясь справиться с подкатывающими слезами, я медленно досчитала до десяти. Молчание затягивалось, и в воздухе стремительно сгущалось напряжение.
– Давай проясним одну вещь, Филипп, – наконец, вымолвила я. – Не путай меня с бесплатным приложением к прочим твоим привилегиям. Я многое тебе прощаю только потому, что люблю тебя. Любым.
Взгляд ведьмака потускнел, а губы сжались в жесткую линию. Мы никогда не говорили о чувствах вслух, казалось, что они подразумевались сами собой. Увы и ах, первое признание озвучили мои уста.
– Спасибо, – бесцветно отозвался парень, будто вежливо благодарил за мелкую услугу, и я остолбенела. – Саша, твои чувства, конечно, лестны, – заметив потрясенную гримасу, добавил он, – но не втягивай меня в свои личные терзания.
– Как ты это назвал? Личные терзания?!
Коридор померк перед глазами. Не задумываясь, я размахнулась и со всей силы, на какую был способна, отвесила предателю пощечину. Голова Филиппа мотнулась, а на смуглой коже расцвел алый след.
