Железная выдержка хозяйки Гнезда поражала. От недвусмысленного намека на кровавую резню, завершившую последний шабаш, она смущенно хохотнула в сторону матрон и потрепала одной из них сухую, похожую на куриную лапку руку:
– Ох, уже эти дети.
– В наше время короткие юбки на шабашах запрещали, – поддакнула старуха, останавливая рентгеновский взор на моей обтянутой сетчатым чулком разбитой коленке.
– Как хорошо, что времена меняются! – с крайне почтительной улыбкой воскликнула я. – Мне рассказывали, что в ваше время на шабаши приходили голыми, а человеческих девушек использовали для жертвоприношения.
Аида поперхнулась. Даже на расстоянии ощущалось, как от матери Филиппа волной исходит недовольство.
– Сашенька, – елейным голосом вымолвила она, – найди мальчиков. Пора начинать праздник.
Как всегда, хозяйка дома решила, что возмутителя спокойствия лучше услать подальше. Я же посчитала за благо закончить разговор с высокомерными ведьмами и затеряться в толкучке.
Маленькая гостиная, где обычно проводили время молодые Вестичи, оказалась заперта, оттуда не доносилось ни звука. Пришлось несколько раз настойчиво постучать, прежде чем последовала хоть какая‑то реакция, и щелкнул замок. Юрко прошмыгнув внутрь, я получила ощутимый удар в поясницу дверной латунной ручкой.
В комнате горели свечи, пахло воском и терпким алкоголем. Гомон и музыка доносились неясным гулом, а почерневшие, будто замазанные краской, окна скрывали гостиную от любопытных гостей, гуляющих по дорожкам заснеженного сада. На журнальном столике теснились бутылки с вином и виски, несколько стаканов, тарелка с нарезанным лимоном и открытая коробка шоколада.
Расслабленный, нетрезвый Заккари в расстегнутой белой рубахе полулежал на диване и лениво прихлебывал янтарную жидкость. Филипп с бокалом в руке удобно развалился в кожаном кресле.
На широком подлокотнике, практически прижимаясь к плечу моего парня, устроилась Маргарита в потрясающем небесно‑голубом платье. Из глубокого разреза шелковой юбки высовывалось круглое колено. В гранях рубинового перстня преломлялся свет, и камень сиял, словно торжествовал вместе со своей неотразимой хозяйкой.
– И, о чудо! – патетично произнес блондин, возводя глаза к потолку. – Она молчит!
– Боюсь, что тебе не захочется услышать, о чем именно я сейчас думаю, – холодно процедила я, пристально рассматривая Филиппа. Его одежда была в беспорядке, а на лице с хмельным румянцем блуждала высокомерная ухмылочка.
– Добрались без проблем? – пригубив бокал, спросил он.
– А проблемы намечались? – Голос не дрогнул, хотя внутри клокотала обида. – Поздравления с днем рождения прослушаешь на автоответчике. Мы с ним очень плодотворно общались последние два дня.
– Я их слушал одно за другим, – усмехнулся Филипп, отчего‑то говоря с неуловимым, но незнакомым акцентом. – Очень красноречивые сообщения.
Судя по всему, ссора, случившаяся из‑за интриги малолетней ведьмы, продолжалась. Но я искренне считала, что личная жизнь, на то и личная, чтобы выяснять отношения без лишних ушей, а потому проглотила издевку. Взгляд остановился на Заке, точно именно блондин являлся загулявшим распорядителем праздника, соблазнившим хозяйских отпрысков на пьянку.
– Вас Аида ищет. Пора начинать вечеринку.
– Ведьмовской шабаш, милая, – грациозно поднимаясь с подлокотника кресла, проворковала Марго. Как гибкая кошка, она нарочито потянулась, изогнувшись всем телом.
– По мне, хоть дьявольский бал. Главное, милая, чтобы ты не разделась догола и не бросилась гонять на метле, – спокойно отозвалась я. – Но если не удержишься, то лучше не вылетай на улицу – получишь обморожение.
В комнате воцарилась ошеломленная тишина. Скрывая ехидный смешок, Зак опрокинул в себя питье. У ведьмы, явно не ожидавшей отпора, вытянулось лицо. Девушка, к моему удовлетворению, даже подурнела. Становилось странно, как она сдержалась и не швырнула в меня бутылкой.
– Пойдемте, – подогнала я молодых людей и подергала дверную ручку. Замок не поддался. – Вас с поклоном попросить? Концерт окончен!
Дверь моментально открылась, позволяя мне выбраться в шумный холл. Праздник шел полным ходом. Гости достаточно захмелели для танцев, музыка звучала громче, и гвалт уже не мог заглушить заливистой мелодии.
Я замерла, стараясь вернуть хладнокровие, и едва справлялась с желанием незаметно улизнуть домой.
– Птичка!
Откуда ни возьмись, возникла Кошка и смешала план побега. Невинная улыбка актрисы предназначалась исключительно для зрительного зала.
– Ну, как? Я оказалась права? Все подавились от любопытства, когда тебя увидели.
– Более чем, – мысленно возвращаясь в темную гостиную к высокомерному Хозяину дома, невесело усмехнулась я. Он казался незнакомцем, отраженным в кривом зеркале!
– У тебя все о'кей? – Моментально почувствовав фальшь, насторожилась Лиза. – Ты такая бледная.
– Все отлично.
– Врать ты так и не научилась, – заключила блондинка и, подхватив меня под руку, потащила к лестнице на второй этаж. – Сбежать не дам, иначе нового Мерседеса не увижу, как своих ушей.
