Лиза рассматривала содержимое кастрюли с такой гримасой, словно едва справлялась с тошнотой. Сглотнув, актриса осторожно склонилась к плите, глубоко вдохнула аромат куриного супа и звучно шарахнула крышкой.
– Отвратительно! – с чувством ругнулась Кошка. – Этот суп потрясающе пахнет, а я надеялась на недельку отбить аппетит!
Сидя за кухонным столом, я медитировала над учебником по логике и стоически боролась со сном.
– На Аиду снизошло вдохновение или мои враги подарили ей поварскую книгу? – Лиза заглянула в посудину с котлетами и испуганно отшатнулась, как черт от ладана.
Кулинарное королевство являлось личной территорией Аиды и в точности отражало нордический характер хозяйки дома. Странно, что на ночь она не закрывала дверь на замок. Стекла в шкафах из мореного дуба блестели, пол сверкал, посуда скрипела от чистоты. Но мать Филиппа со мной не разговаривала, так что я узурпировала кухню без спроса, устроив здесь и ресторан, и ученический класс для подготовки к экзамену.
– Это я готовила, – широко зевнув, пояснила я. – Мальчики попросили чего‑нибудь съедобного.
– Боюсь спросить, кого именно ты имела в виду под словом «мальчики»? – Кузина Вестич наполнила стакан водой из‑под крана и стала жадно пить, вероятно, стараясь задушить жидкостью голод.
– Братьев, – спокойно пояснила я, потягиваясь. – Мы теперь втроем.
– В смысле, мы трое заключили перемирие…
Прозвучало, надо заметить, по‑детски. Так и представлялось, что, схватившись мизинцами, мы с парнями трясем руками и повторяем считалочку: «Мирись и больше не дерись. А если будешь драться, то я начну кусаться, а кусаться не причем…» и так далее по тексту. Выдержать братьев в дуэте оказалось гораздо сложнее, чем поодиночке. Я была бы не прочь или покусать обоих, или поколотить чем‑нибудь тяжеленьким.
– Какая очаровательная глупость, – чинно, как на королевском приеме, промокнув рот кухонным полотенцем, убийственным тоном прокомментировала Лиза.
У меня на щеках выступил густой румянец, и я поскорее перевела тему разговора:
– Ужинать будешь?
– Ох, уж эти человеческие привычки. – Кошка легко похлопала кулачком по солнечному сплетению, выталкивая из легких застрявшие капли воды. – Я не ужинаю и не завтракаю. Сегодня удалось пропустить обед.
– Голодные глаза сейчас в моде? – съехидничала я.
Внешности известной актрисы завидовала добрая половина женщин страны. Знали бы они, с какой страстью худышка доводила себя до гастрита, лишь бы хорошо смотреться в мини, то, не раздумывая, кинулись бы к холодильникам.
– Голодные глаза блестят по‑особенному. Все думают, что это внутренний шарм, а мне жрать постоянно хочется, – хмыкнула та и молниеносно сцапала с кухонного прилавка вилку. Затаив дыхание Лиза, насадила на зубцы поджаренную котлету, поблескивающую глянцевой корочкой, и залюбовалась кушаньем.
– Боже! Аида тебя возненавидит! Она не терпит, когда кто‑то хорошо готовит! Ты – демон!
– Не помню, чтобы твоя тетка меня жаловала.
– Что ты так прилежно зубришь? – Лиза проглотила котлету, практически не пережевывая.
– Завтра последняя пересдача логики, – пояснила я, следя за тем, как собеседница заглядывает в кастрюлю с супом.
Экзамен надвигался неизбежным злом, но из длинного списка вопросов удалось вызубрить только жалкий десяток. Отчаявшись подготовиться, я сговорилась с Заккари о подстраховке и убила полвечера на рисование специального магического знака для переписки. Теперь кривые пентаграммы густо усеивались половину лекционной тетради, а в голове вместо знаний свистел ветер.
– Зак поедет со мной, – пробормотала я, вовсе неуверенная в счастливом исходе авантюры.
– Спорное утверждение, – протянула Кошка, с жадностью утапливая в супе ложку. – Завтра черный четверг.
Она замолчала, с зачарованным видом оголодавшего безумца размешивая в кастрюле гущину. Я терпеливо дожидалась объяснений и, не получив, переспросила:
– Это, типа, как чистый четверг перед Пасхой, только мыться нельзя?
– Это, типа, как ведьмовская «Пятница тринадцатое», только без серийных маньяков, – уничижительно покосившись в мою сторону, манерно передразнила актриса. – В черный четверг Сила снимает защиту.
– В каком смысле?
– В наипрямейшем. – Лиза закатила глаза. – Один день в году солнце входит в какую‑то особенную фазу, и защита исчезает. Люди мучаются от магнитных бурь, а у нас случаются аварии, свернутые шеи и прочая дребедень.
– И чем же ваш черный четверг может помешать моему экзамену? – раздражаясь, уточнила я и захлопнула учебник. Не верилось, что из‑за какого‑то глупого ведьмовского суеверия Заккари оставит меня на растерзание экзаменационной комиссии.
