– Не хочу тебя расстраивать, птичка, – Лиза с удовольствием облизала ложку, так и не решившись испробовать варева, – но обычно в черный четверг наш красавчик не выходит из дома. Не думаю, что его привычки резко изменятся завтра.
– А Филипп? – с безразличным видом спросила я и, стараясь не смотреть на собеседницу, сняла с плеча несуществующую ниточку.
– Этот, если мне не изменяет память, а она мне никогда не изменяет, вообще, из кровати не вылезал! – хохотнула Кошка и добавила с ехидцей: – Как правило, из чужой.
– Ох, прости.
– Все нормально. – Излишне поспешно пожала я плечами. – Мы с твоим братом только друзья.
На лице актрисы нарисовался восторг. Она одарила меня восхищенным взором, каким смотрят на слабоумное дитя, выдавшее очередной уморительный перл.
– Как бы сказал сам Фил, до пошлости наивно и до слез избито, – протянула блондинка и предложила с елейной улыбочкой: – Давай‑ка, позовем всех твоих друзей ужинать, пока Аида не обнаружила эти потрясающие гастрономические изыски.
– Я найду красавчика, а ты постучись к своему лучшему другу в библиотеку, – дала она указание, и у меня подозрительно задергалось левое веко. – Он там закрылся с несовершеннолетним очаровательным ребенком. Поверишь, если бы я была парнем, то, наверное, сама бы влюбилась в Марго…
– Слушай, перед экзаменом нервы шалят, и есть не хочется, – перебила я провокаторшу и поспешно собрала учебники с тетрадями в неровную стопку. – Так что я, пожалуй, тоже воздержусь от ужина. И для фигуры не повредит.
– Ну, хорошо, голодай. – Кошка не пыталась скрыть злорадства, следя за моим бесславным побегом, и деловито уточнила: – Подсыпать в тарелку Марго мышьяк?
От неожиданности я даже моргнула. Сграбастанные книги посыпались из рук. Чтобы удержать «гранит науки», пришлось подставить колено, неуклюжей цаплей балансируя на одной ноге.
– Лиза, ты же мудрая девушка! – поморщилась я, покрепче перехватив тяжелую стопку учебников. – Зачем грех на душу брать? Лучше добавь слабительного.
Заливистый смех актрисы слышался даже в пыльной кладовой, где находилась запасная лестница на второй этаж.
Время перевалило за полночь, и Гнездо дремало. В холодных комнатах что‑то поскрипывало, и тихонечко постанывало, будто бы старые стены жаловались на ревматизм. Лампочка в люстре то и дело трещала, и периодически мигал свет.
Прислонившись спиной к дивану, я сидела на ковре и, вместо того, чтобы готовиться к экзамену, таращилась в беззвучный телевизор. На полированном столике укоризненно высилась стопка учебников, на коленях лежала раскрытая тетрадь с задачами, но на экране разворачивалась нешуточная, завораживающая битва киношных монстров. Герои практически прикончили друг друга, когда в комнате возник заспанный, раздраженный Заккари и испортил все удовольствие от просмотра.
– Что за гадость ты смотришь? – буркнул он недовольно и, не спрашивая разрешения, щелчком пальцев переключил телевизор на новостной канал.
– У тебя бессонница? – уточнила я.
– Кошмары, – отозвался парень недовольно. Звякнув графином, ведьмак налил виски, и в воздухе повеяло особенным сладковатым запахом. – Как успехи, студентка?
– Логику придумали для идиотов, – буркнула я.
– Дай‑ка. – Ведьмак выхватил у меня карандаш и, склонившись, принялся исправлять решение задачи.
Замерев, я украдкой разглядывала его еще сонное лицо, по‑девичьи густые ресницы, прямой нос, родинку у пухлого рта. Волосы в беспорядке торчали в разные стороны, отросшая светлая челка лезла в глаза. Руки так и чесались осторожно поправить прядь. Под ложечкой до странности сладко сжалось.
– Налюбовалась? – не поднимая головы, небрежно уточнил Зак.
Тут он посмотрел на меня. В темно‑синих глазах не было ни единого воспоминания, зато плясали черти. Уголки рта подрагивали от едва сдерживаемой улыбки. Парень выглядел очаровательным и невероятно притягательным. Соблазнившись, я быстро нагнулась и сладко прижалась губами к его пухлым губам. Мой поступок, стоило признать, ошеломил нас обоих. Темные брови Зака изумленно изогнулись.
– Извини! – отпрянув назад, выпалила я и принялась лихорадочно собирать учебники.
– Саша, Саша, – насмешливо поцокал ведьмак языком. – Как же неловко…
Смотреть на блондина было не просто неловко, а по‑настоящему стыдно.
Вдруг он жестко сжал мой подбородок, и, мгновение спустя, мы с упоением целовались. Дыхание ведьмака пахло виски, кожа – душистым мылом. Я выгнулась, от возбуждения прикусила парню губу, и он хрипловато застонал. Его глаза потемнели, рубашка расстегнулась, открывая подкаченный торс. Горячие ладони забрались мне под одежду, скользнули по ребрам, легли на грудь.
– Подожди, – тяжело дыша, я отстранилась. – Не здесь.
