– Ты хочешь поговорить о том, что случилось?
– Нет.
– Тогда я посижу с тобой молча, – предложил ведьмак, запрокинув голову. Он разглядывал побеленный потолок с крюком, оставшимся от люстры. Отросшая светлая челка упала на лоб, и блондин раздраженно поправил прядь.
– Синяк сильно болит? – глухо спросила я.
– Терпимо. – Он попытался улыбнуться, но из‑за разбитой губы вышла лишь болезненная гримаса. – Удар был, что надо.
– Я могла вас убить.
– Могла, – спокойно подтвердил Зак и безразлично пожал плечами, – но ведь не убила. Мы все проходили через это – ощущение безнаказанности. Сила дурманит. Главное, вовремя остановиться.
– Ты не понимаешь, – перебила его я. – Сила Хозяина не похожа на твою или Аиды. Она не дурманит, а управляет тобой как куклой. Твоими руками совершает ужасные вещи, и ты перестаешь быть человеком, превращаешься в кого‑то другого… – Взгляд остановился на большом зеркале, откуда жутковато ухмылялся демон. – Существо из зазеркалья.
– Саша, – ведьмак легонько коснулся пальцами моего подбородка, заставляя повернуться к нему, – все наладится.
– А если нет? – Наконец, высказала я пугающую мысль, витающую в холодном воздухе Гнезда. – Сегодня я едва не убила лучшую подругу! В отличие от меня, Филипп управлялся и с Силой, и с проклятьем.
– Не обольщайся, – опроверг Зак презрительным тоном, – мой братец уживался с проклятьем по единственной причине – он и в лучшие времена был редкостным гадом!
– Искренне удивлен, но ты прав, – раздался из дверей голос Филиппа.
Я затравленно вскинулась. Нежданный гость замер на пороге, привалившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Он успел сменить испорченный костюм на футболку с короткими рукавами и удобные вельветовые брюки. На запястьях краснели следы, словно натертые толстыми веревками‑путами. Едва подживавший ожог в виде пентаграммы был содран. Лицо парня еще сохраняло мертвенную бледность, отчего ярко выделялись бессонные тени под глазами.
– Отсутствие дара тебя портит, – сухо заметил блондин, – по крайней мере, раньше ты не подслушивал.
Помедлив, Филипп прошел в комнату, и под его подошвами захрустели осколки. Подобно Заккари, он изучил погром, поддел носком кеда растерзанный динамик от колонки музыкального центра. Постояв в задумчивости некоторое время, парень уселся на пол рядом со мной, по другую сторону от брата.
– Я ходил к оракулу, – вдруг признался он.
Сердце екнуло, во рту неприятно пересохло. Зак, хранивший в тайне наше совместное посещение провидца, заметно напрягся.
– Что он сказал? – В голосе блондина не слышалось беспокойства, он отлично умел притворяться безразличным. Собственно, как и все Вестичи.
– Чтобы вернуть дар, нужно снять проклятье, – через долгую паузу ответил Филипп. – Глупо звучит, как в дешевом романе.
– В дешевом мистическом романе, – поправив, согласился Заккари. – Дневник прабабки лежит в столе Луки, в верхней полке. Она упоминала проклятье.
– Ты замок опечатал, – напомнил Фил, давая понять, что знает о тайнике.
– Черт, точно, – простонал блондин с сожаленьем. – Извини, старик, но сегодня сил нет, его открывать.
Наверное, впервые за долгое время они что‑то обсуждали без взаимных претензий, гнева или ядовитых острот, как друзья, а не вечные соперники, выясняющие кто же из них лучше, сильнее, безрассуднее.
Совсем неожиданно Филипп уверено обнял меня за плечи и прижал к себе. Я настолько изумилась, что даже не сопротивлялась, и привычно потерлась щекой о мягкую ткань футболки. Его сердце билось ровно и спокойно, доказывая, что в жесте не кроется ничего интимного. Точно так обнимают хороших приятелей, когда хотят поддержать.
– Все будет хорошо, мой конопатый друг, – уверил он.
– Какие высокие отношения! Меня сейчас стошнит, – прокомментировал Заккари нарочито брезгливым тоном.
Вывернувшись в объятиях Филиппа, я протянула насупленному блондину руку. Поколебавшись секунду и скрыв тонкую улыбку, ведьмак крепко сжал мою холодную ладошку, позволил нашим пальцам переплестись.
– Вы знаете, что теперь нас считают шведской семьей? – поделилась я, ловя себя на мысли, что прямо сейчас мы действительно напоминаем неприличный союз. – Зак, как ты, вообще, додумался заявить, что мы живем все вместе?
– Но мы ведь живем! – хохотнул тот без особого сожаления.
– Филипп, ты так и будешь молчать? – возмутилась я и, задрав голову, попытался заглянуть в бессовестное лицо брюнета.
– Согласен с Заком, – подсмеиваясь над шуткой брата, отозвался тот и покрепче прижал меня к теплому, твердому боку.
– Вдвоем вы просто невыносимы, – деланно вздохнула я. – Как я теперь на занятиях‑то появлюсь?
– Забей, – посоветовал блондин.
Из большого треснутого зеркала, изнутри прижимая изящные ладошки к стеклу, на нас таращился демон. В лице, скорченном злобной гримасой, светилась черная зависть.
