— Ну, не знаю даже, — дядя Витя пожал плечами, пытаясь воспроизвести в памяти хоть одну фразу. — ну вот, например, лозунг его любимый, на каждый непонятный случай, особенно, когда начинает беситься. «Слава КПСС» он орёт, что это такое, никто не знает.
Видели бы вы лицо Виктора Сергеевича, когда я начал ржать в закат, да настолько увлёкся процессом, что с трудом вспомнил, как дышать.
— Ты чего ржёшь то так? — спросил дядя Витя с крайним изумлением на лице. — Ты знаешь, о чём речь?
Я помотал головой из стороны в сторону, продолжая нервно хихикать, ещё не хватало сейчас рассказать, что такое коммунистическая партия. Виктор Сергеевич ещё с минуту пялился на меня, не понимая смысла моей загадочной улыбки, потом уткнулся в салат и продолжил завтрак.
Получается призрак в доме графа появился сорок лет назад, то есть в середине восьмидесятых. Молодёжь к тому моменту уже потихоньку начинала проникаться неприязнью к правящей партии, значит этому товарищу на момент переноса его души в этот мир было не меньше тридцати, а скорее всего больше, раз он славит коммунистов до сих пор. Я эту пору не очень хорошо помню, в начальных классах учился, но разговор поддержать по идее смогу.
— Дядь Вить, — снова вернулся я к разговору, когда мы в тихой молчаливой обстановке допивали свой кофе. — Я съезжу пока на Фонтанку, попробую с этим неуёмным призраком пообщаться, потом тогда вам позвоню. Если всё срастётся, тогда в четыре вы мне будете нужны. Я договорился со строителем, будем составлять смету на ремонт.
— Хорошо, звони, — без особой инициативы ответил он. — Я тогда пока в своей библиотеке разберусь, давно собирался. Ты меня подвезёшь сейчас?
— Естественно, дядь Вить, — улыбнулся я ему.
Похоже он дуется, что я не объяснил ему причины своего истерического смеха. Ну а что я ему скажу? Что призрак скорее всего из того же мира, что и я? Конечно нет. О том, что я не отсюда, знает лишь один человек — Корсаков Борис Владимирович. И то не потому, что я с ним этой информацией поделился, а он сам докопался до моих воспоминаний в первые дни моего пребывания в новом теле. По пути к дому Панкратова увидел работающую пекарню и быстренько сбегал и прикупил ему его любимых булочек и пирожных. Пусть старик попьёт чаю и порадуется.
Пока ехал обратно на Фонтанку, мелькнула мысль прикупить хотя бы один стул. Если беседа с призраком затянется, хоть не стоя этим заниматься. Только толку-то от этой мысли. Если даже увеселительные заведения работают через одно, то мебельные магазины точно все отдыхают. Ладно, не престарелый инвалид, не развалюсь. А кофе по пути я себе всё-таки взял.
Открывая входную дверь и поймав при этом на себе изумлённый взгляд проходившей мимо старушки, я представлял себе предстоящую беседу с призраком своего соотечественника. Конечно нет гарантий, что он именно из моего мира, а не из какой-либо другой похожей параллельной реальности.
— Ну привет ещё раз, — сказал я, когда вышел на середину коридора первого этажа. — Может поговорим?
В ответ в комнате слева на пол упал кусок штукатурки с потолка. Не особо большой, чисто чтобы обозначиться.
— Ты сегодня не в настроении? — продолжил я, отхлёбывая кофе из стакана. — Небось скучно одному здесь столько лет, да? Как хозяина твоего в кутузку засунули, так и тоскуешь в одиночестве. А я готов с тобой поговорить.
Я медленно, ка по парку пошёл вдоль коридора, озираясь по сторонам. Страха не было от слова совсем, но некоторое волнение присутствовало, не каждый день с призраками общаться приходится. Очень надеюсь, что это не душа какого-нибудь маньяка из моего мира. По крайней мере это точно не Чикатило, того казнили в девяносто четвёртом, но были ведь и другие, о которых я не знаю. Если вдруг это так, то дела и правда плохи.
— Скажи мне пожалуйста, а ты коммунист? — попробовал я рискнуть. Раз уж зашла речь о КПСС, то почему бы и не спросить.
Возможно мне послышалось, но в другом конце коридора кто-то закашлялся. Я развернулся и неторопливо пошёл в ту сторону, откуда это услышал. Это что получается, призраки могут кашлять? Может у них ещё бывает аллергия на аспирин и апельсины? Ну на кошек точно, если верить фильмам.
— Ты не переживай, я к коммунистам неплохо отношусь, всё-таки вырос, когда они ещё были на пике, а потом распад СССР и всё покатилось в тартарары.
Прямо позади меня на пол упал такой кусок штукатурки, что можно было и сотрясение заработать или как минимум здоровенную шишку.
— Ты чего буянишь? — спросил я в пустоту. — Извини, если что, я ничем не хотел тебя обидеть.
В ответ мне была всё та же гробовая тишина.
— Ты меня не бойся, — сказал я примирительным тоном. Это особый приём, попросить тебя не бояться того, кого боятся все. — Я ведь из того же мира, что и ты. Просто я попал сюда совсем недавно. Когда ты сюда попал, я ходил в начальную школу и ещё помню пломбир за сорок восемь копеек и докторскую колбасу по два пятьдесят за килограмм.
Сбоку от меня на пол упал кусок штукатурки уже гораздо более скромных размеров. Значит уже не так сильно злится.
