Я очень медленно водил непослушным, тонким, как волос, потоком энергии, воссоединяя оборванные нервные волокна. Как бы они такому процессу не сопротивлялись, но у меня получалось. Медленно, но верно. На восстановление корешка нерва и его оболочек ушло ещё минут пятнадцать.
— Александр Петрович, — услышал я глухое эхо голоса Корсакова. — Вам самому помощь не нужна?
— Спасибо, пока нет, — буркнул я и на ватных ногах с трудом добрёл до кресла в углу кабинета, рухнув в него, как мешок с отходами жизнедеятельности.
Подождут все, никуда не денутся. Я ушёл в глубокую медитацию, восстанавливая практически полностью истощённое ядро. И как так получилось? Я же проверял уровень энергии регулярно. Видимо настолько сосредоточился на лечении повреждений, что проморгал этот момент. Кажется, я теперь настолько же сильно увлёкся медитацией, что даже немного всхрапнул.
Открыв глаза, я увидел скучающего Бориса Владимировича, смотрящего в окно, как ветер заставляет снежинки выполнять невероятные танцевальные па. Света терпеливо стояла рядом с пациентом, не покидала свой пост. Молодец, Света, на столике рядом со мной стоял стакан начинающего остывать кофе, рядом тарелка с эклерами.
— Приятного аппетита, — сказала Света и улыбнулась, обернувшись в мою сторону. — Как самочувствие?
— Теперь отлично! — сказал я, доедая эклер и допивая кофе большими глотками.
И так всех задержал, сидеть и неторопливо цедить кофе совесть не позволяет. Пациент так и находился в состоянии глубокого сна. Я подсунул руку ему под нижние шейные позвонки. Вроде всё на месте, дужка позвонка целая, без видимых деформаций, целостность корешка нерва восстановлена. Больше мне здесь делать нечего. Надо было сразу всё просканировать, уже давно разбудили бы парня, пока я медитировал.
— Будите, Борис Владимирович, — сказал я Корсакову, сканируя все повреждения повторно, на всякий случай.
— Уже всё? — удивлённо покачал он головой.
Через минуту парень открыл глаза и какое-то время собирался с мыслями, водил глазами по сторонам.
— Вы уже можете шевелить головой, — сказал я ему. — Ваш позвоночник в полном порядке.
— Ого, — воскликнул парень, шевеля ногами. — Онемение прошло и двигаются нормально.
— А левая рука? — уточнил я. — С ней как дела?
Парень смог приподнять руку над собой, только движения пальцами получались как-то странно, нелепо.
— Ничего не понимаю, — испуганно пробормотал он. — Я хочу сделать одно, а получается другое. Это как? Вот, видите? Мизинец оттопырился, а я хотел указательный палец поднять. А вот теперь наоборот. Ничего не понимаю.
— Чтобы точно совместить все аксоны, надо было делать разрез и лезть туда с микроскопом, — ответил я. — И то далеко не факт, что получилось бы идеально, а у нас, к сожалению, такой возможности не было. Я очень старался соблюдать линейность расположения нервных волокон, видимо не всё получилось так, как хотелось.
— А что же мне теперь делать? — пробормотал парень, продолжая нелепо шевелить пальцами. — Может попробовать ещё раз?
— Достаточно велика вероятность того, что после этого станет только ещё хуже, — покачал я головой. — Не стоит.
— А как тогда я буду работать?
— Смотрите, функция конечности восстановлена, но с некоторыми изменениями. Учитывая особенности вашей травмы, вы могли бы остаться с парализованной рукой на всю жизнь в лучшем случае. В худшем — остаться парализованным лежачим инвалидом, если бы не удалось поставить на место шестой шейный позвонок. Те изменения, что сейчас остались в вашей руке, скоро станут для вас привычными и вы уже не будете задумываться, какой палец куда девать, организм привыкнет, мозг адаптируется.
— Вы хотите сказать, что пройдёт какое-то время и я, желая согнуть мизинец, буду сгибать мизинец, а не что-то ещё?
— Именно так, — кивнул я. — Если сейчас попытаться улучшить ситуацию, можно получить обратный эффект, а если оставить всё как есть, вы довольно скоро адаптируетесь и забудете, что у вас была такая проблема. Будете полностью здоровым человеком. Чувствительность пальцев и руки сохранена?
Я потыкал карандашом его кисть и предплечье в разных местах.
— Вроде да, — ответил он, прислушиваясь к своим ощущениям. — Тут всё нормально.
— Вот и отлично, — улыбнулся я. — Поздравляю вас со вторым рождением. А Шапошникову я скажу, что вам понадобится несколько дней, чтобы прийти в себя и адаптироваться к поведению левой руки. Я напишу вам комплекс упражнений для кисти для более быстрой адаптации.
— Спасибо, господин Лекарь, замучил я вас вопросами, а ведь на самом деле мог бы просто остаться инвалидом. Вместо того, чтобы поблагодарить вас за то, как вы мне здорово помогли, я наседаю с несущественной проблемой.
— Не переживайте по этому поводу, — хмыкнул я. — Я вас прекрасно понимаю. Скорее всего на вашем месте я задавал бы такие же вопросы.
