— Добрый вечер, Александр Петрович, — взяла на себя первой инициативу тёща градоначальника. — Проходите, присаживайтесь. Мои повара сегодня особенно постарались, когда я сказала им, что к нам в гости придёт лучший лекарь в городе Александр Петрович Склифосовский. Один из них, как оказалось, был с месяц назад у вас на приёме и остался очень доволен, теперь всех агитирует идти только к вам.
— Ну что вы, Зоя Матвеевна, — несколько смущённо улыбнулся я. Я же говорил, что испытываю дискомфорт от комплиментов. — В Санкт-Петербурге немало отличных лекарей, не уверен, что я лучший.
— Отличных-то много, — вздохнула женщина. — Но вы от них отличаетесь. Только благодаря вам у меня словно пелена с глаз упала. Я ведь больше десяти лет жила, как во мраке. Я ненавидела весь мир и боялась даже собственной тени, третировала близких людей, разогнала от себя всех, кто мне дорог, а теперь словно заново родилась, в семьдесят-то с лишним лет. У меня началась новая жизнь. Так что не пытайтесь преуменьшать свои заслуги, вы отличный лекарь и я вам очень и искренне благодарна. А теперь прошу вас оказать нам честь и отведать с нами новые блюда европейской кухни, приготовленные моими поварами.
— Сочту за честь присоединиться к вам, — расшаркался я перед тем, как сесть за стол.
Когда мой стул придвинули к столу, а в тарелке появился первый кусок чего-то загадочного и ароматно пахнущего, я себя почувствовал бедным художником на Титанике. В моей семье культура приёма пищи тоже вроде не хромает, но столько столовых приборов я видел только в кино в прошлой жизни. Чтобы не ударить в грязь лицом, я сначала сделал вид, что наслаждаюсь божественным ароматом и созерцанием блюда, а сам проследил, какую вилку и какой нож надо взять в первую очередь.
Хорошо, что Зоя Матвеевна не ждала, когда я начну трапезу первым, в отличие от князя, который исподволь наблюдал за мной. Надо отдать должное старой закалке контрразведчика, он следил настолько профессионально ненавязчиво, что не опытным глазом это было и не понять, но я это уловил и продолжал себя чувствовать дискомфортно. В какой-то момент захотелось даже сделать назло и начать рвать мясо руками, но я сдержал дикарский порыв и продолжал степенно отрезать по маленькому кусочку и не торопясь пережёвывать, смакуя каждую молекулу.
От предложенного вина я на стал отказываться, но сам его лишь пригубил, не забывая, что я сюда приехал за рулём. Да и вообще в такой компании лучше сохранять трезвый рассудок, а то мало ли что. Во время позднего обеда мы поддерживали неторопливую светскую беседу о погоде в стране, достижениях внешней политики, то есть практически ни о чём, потому что там и нечего особо обсуждать, лишь сотрясение воздуха под аккомпанемент дружественных улыбок.
После застолья князь пригласил следовать за ним. Как я понял, именно для того самого серьёзного разговора. Зоя Фёдоровна осталась в обеденном зале, с нами не пошла. Я снова немного напрягся и вспомнил про дыхательные упражнения, стараясь изображать максимально расслабленный и беззаботный вид.
Мы вошли в кабинет, который видимо раньше принадлежал покойному мужу Зои Матвеевны, теперь же за стол сел князь Волконский и предложил мне занять кресло напротив.
— Александр Петрович, — начал князь после некоторой паузы. — Я не хочу вилять рядом, да около. Ещё раз повторю, что я считаю вас человеком порядочным, поэтому скажу прямо. Мне и Российской империи нужна ваша помощь.
— Ого! — не удержался я от возгласа. — Всё настолько серьёзно? Чем же я так могу помочь?
— Я думаю, что вы догадываетесь, — сказал он и выдал улыбку профессионального дипломата, наработанную за долгие годы службы у императора. — Для меня не является секретом, что вы друг бывшего, но осознавшего свою неправоту бунтаря Боткина Андрея Серафимовича. Для меня, кстати, до сих пор остаётся непонятным, как сын такого известного лекаря и владельца сети клиник, как Боткин Серафим Павлович, встал на такую кривую дорожку. Так вот, мои дознаватели обнаружили, что в глубине его памяти есть какой-то секрет, до которого не смогли добраться мои лучшие мастера души. Причём даже те, которые могут заставить дикобраза рассказать про похождения его предков динозавров. На скрытой в его мозге информации наложен неизвестный придворным магам блок, который не даёт ему выдать эту информацию, а нам откопать.
— Так, а чем же я могу здесь помочь? — удивился я. — Если он не может этого рассказать физически.
— Вы реально можете нам помочь, Александр Петрович, — вкрадчиво, как истинный контрразведчик сказал Волконский и снова улыбнулся. — Мы выяснили, что эту информацию из него можно достать, если он сам будет пытаться её изложить кому-то доверенному, близкому. Вы ведь продолжаете с ним общаться, верно?
— Да, я навещаю его пару раз в неделю, — ответил я. Зачем вообще это спрашивать, если ты и так знаешь все подробности? Очередная проверка? И это после того, как он сказал, что считает меня человеком хорошим и порядочным? Наверно просто профессиональная привычка не отпускает. — Вы скажите пожалуйста, чем именно я могу помочь?
