— Во время процедуры дознания нужно ваше присутствие. Именно ваше, а не отца либо кого-то ещё из близких родственников. Им он не откроется, я это точно знаю.
— То есть я просто приду к нему, и он мне всё расскажет, так? — удивился я.
— Конечно нет, — покачал головой Волконский. — Ваше присутствие лишь поможет снять блок с закрытой информации, а заниматься этим будет лучший мастер души в империи. Да вы поймите, там скорее всего есть сведения о том, кто возглавляет всю эту смуту. Если мы её сейчас окончательно не остановим, неизвестно, что они дальше придумают и эта чума, в ликвидации вспышки которой вы принимали активнейшее участие, покажется обычной прогулкой по парку в ясную безветренную погоду.
— Я понял, — кивнул я.
— И ещё присутствует один момент, — сказал князь и снова сделал паузу, чтобы я видимо почувствовал важность этого самого момента. — Во время раскрытия этой тайны есть риск угрозы здоровью её носителя. Поэтому ваше присутствие особенно ценно, учитывая вашу высокую квалификацию лекаря, это может пригодиться.
— Вот значит как, — сказал я и нахмурился, обдумывая новые вводные. — То есть в процессе получения этой ценной информации он может умереть?
— Но вы же не дадите? — заговорщицки улыбнулся князь. — В ваших способностях я уверен. Вы поймите, что за раскрытием этих данных могут стоять тысячи жизней, которые вы тем самым можете помочь сохранить.
Уверен он, что я не дам ему умереть. Мне бы быть таким уверенным. Просто шантаж на высшем уровне. Дать другу надежду, а потом убить его якобы для того, чтобы спасти других. Обычное повседневное занятие. С моей стороны это чистой воды предательство, но с другой стороны и князя можно понять, он действует во благо империи и императора, то есть выполняет свою работу и долг перед Родиной.
Пока я сидел и обдумывал заманчивое предложение, князь с безучастным видом наблюдал за моей реакцией. Сейчас ещё немного и припишет меня к этим бунтарям за отказ в содействии. Значит отказаться тоже не вариант, да и его слова о том, что можно уберечь тысячи жизней наверняка не пустые. Если попытки внести смуту и организовать государственный переворот будут продолжаться, то много людей погибнет. А если переворот удастся, то стране однозначно грозит хаос и разорение. Эти выводы не с пустого места, мне было на чём убедиться, что так оно и будет. Значит мне просто нужно принять все меры, чтобы сохранить жизнь Андрею в момент его расставания с этой невероятно ценной и надёжно спрятанной информацией.
— Хорошо, я согласен, — скрепя сердце ответил я.
— Я в вас нисколечко не сомневался, — улыбнулся князь. Профессиональное враньё, я уже читал в его глазах размышления, что сделать со мной в случае отказа. — Вы подтвердили мои предположения, хотя некоторые мои коллеги не верили в положительный исход этих переговоров.
Зашибись! Они там ещё и тотализатор что ли устроили? Согласится или не согласится?
— Очень надеюсь, что я не пожалею о моём решении, — сказал я. — У меня к вам будет встречное предложение, гораздо более простое, чем-то, что предложили вы.
— Я сделаю всё возможное из того, что вы попросите, — очень убедительно пообещал князь. — В разумных пределах, разумеется.
— В моей просьбе нет ничего неразумного, — хмыкнул я. Уж торговаться, так торговаться, всё равно не чисто для себя это делаю. — Я хочу, чтобы после успешного получения засекреченных данных из глубин подсознания Боткина Андрея Серафимовича, его полностью амнистировали и дали свободу. По-моему, это вполне справедливая плата за такое испытание. К тому же он давно раскаялся и давал все возможные показания против известных ему бунтарей. Думаю, об этом вы прекрасно знаете.
Князь Волконский сидел в полурасслабленной позе и пристально смотрел на меня. Не сказал бы, что у него на лице появилась хоть тень удивления на мою просьбу, скорее всего он именно её и ждал. Возможно такой вариант уже обсуждался там, наверху и уже принято решение, но кто же мне скажет? И вообще удивительно, что человек такого высокого полёта занимается такой для его масштабов мелочью. Или может просто по пути? Такой вариант мне кажется наиболее подходящим. Это получается князь действует в моих лучших традициях, убивает двух зайцев.
— Ну что я могу вам сказать, Александр Петрович, — задумчиво произнёс Волконский. Можно подумать он сейчас сидит и думает над этим вопросом. Как сказал бы Станиславский «не верю!» — Я полностью согласен с вами, что такое решение было бы вполне адекватным. Со своей стороны обещаю этому поспособствовать и вполне вероятно такой вопрос решить положительно.
— Был бы очень вам благодарен, — кивнул я, не отрывая от него взгляда. Игра в гляделки с таким матёрым волком для прежнего Саши со стопроцентной вероятностью оказалась бы проиграна, но не для меня. — И когда вы предполагаете провести этот рискованный сеанс?
