— Ты думаешь, что меня с Андреем что-то связывает? — спросила она и грустно улыбнулась. — Так вот я скажу тебе, а ты просто поверь, никаких романтических отношений у меня с ним не было. Просто Андрей на самом деле хороший человек, который непонятно как вообще попал в это сообщество. Я всегда видела, что он отличается от своих новых «друзей». Мне было трудно понять, что им двигало. Возможно любопытство или просто попытка как-то разнообразить свою жизнь. Ему было скучно сидеть на одном месте, а тем более сидеть весь день в кресле и заниматься делами сети клиник. У него словно детство ещё не закончилось. Но в итоге он сильно вляпался. Единственное, что меня волнует, так это то, чтобы с ним просто ничего не случилось. И чтобы он согласился на эту процедуру. Вполне может оказаться так, что всплывут фигуры, которые в том числе виноваты в гибели моих родителей. И я до конца не уверена, что возможно получить и то и другое, поэтому я очень надеюсь на тебя. А то, что у тебя в голове сейчас появилось, можешь смело выкинуть, потому что я тебя не обманываю и я тебе уже говорила, что люблю тебя и очень надеюсь, что ты рано или поздно вспомнишь о своих чувствах ко мне.
— Я понял, — кивнул я. — Извини, что я о тебе такое подумал.
Ответить на её признание тем же я пока был не готов. Да, она мне очень нравилась, но то ли прошлая жизнь никак не отпускала, то ли ещё что-то внутри, но признаться ей в любви я пока не мог, такие слова нельзя говорить просто из вежливости — это моё личное мнение.
— Я ушла одеваться, — сказала Настя, встала и направилась к себе в комнату.
Я остался на кухне один, продолжать предаваться своим размышлениям. И моё внутреннее «я» разрывалось между двумя важными для меня вопросами. Во-первых — как получить у Андрея ценную информацию и его при этом не убить, во-вторых — я хотел понять чисто для себя, что же значит для меня в моей жизни Настя? Я считаю её своей девушкой, но пламени чувств к ней не испытываю, что в принципе довольно странно. Или это просто мой реальный возраст мешает молодому телу гореть в пожаре любви? У меня такое чувство, что мы давно вместе, но непреодолимой тяги, как обычно бывает у влюблённых у меня не было. Я хочу быть с ней и в то же время язык не поворачивается сказать «я тебя люблю» несмотря на то, что она это повторила уже не раз. Ну два раза точно. В какой-то степени мне её даже жалко, она ведь не глупая, понимает, что я не готов.
— Я готова, идём? — спросила Настя. — Она уже была и одета, и обута, оставалось только выйти из дома.
— Да, идём, — ответил я и быстрым шагом направился в прихожую, где висело моё пальто.
Это что же получается? Я так глубоко задумался? Я, наскоро надел пальто и шляпу, сунул подмышку трость и портфель, застёгивался уже на лестничной площадке, когда Настя закрывала дверь. Сев за руль, я всё же решил сначала позвонить Павлу Афанасьевичу Белорецкому.
— А я ждал вашего звонка, Александр Петрович, — хмыкнул он, ответив на вызов.
— Если я правильно догадался, мне запрещено увидеться с Андреем? — спросил я. Если он ждал, когда я позвоню, значит он в курсе всех событий. Впрочем, на то он и главный полицмейстер.
— Вовсе нет, мне недавно позвонил Михаил Игоревич и просил организовать вам с ним встречу, если вы изъявите такое желание. Так что приезжайте, вас проводят к Андрею Серафимовичу. Обратитесь к дежурному, он в курсе.
— Приятно удивлён, — хмыкнул я. — Значит не всё так плохо в этом мире. Спасибо вам большое, скоро буду.
Надо же, вопрос моего посещения уже решён, но сообщать мне об этом не стали, ждали именно мою инициативу. Как я и предполагал, распоряжение было провести в камеру только меня одного. Насте пришлось остаться в фойе управления.
— С Богом! — коротко сказала она в напутствие.
Я коротко кивнул и пошёл вслед за сопровождающим. Сложный путь к камерам в казематах я уже запомнил наизусть, просто без сотрудника меня туда не пропустят, а по пути было несколько пропускных пунктов. Зато у меня было время подумать, что сказать Боткину. Когда идти осталось совсем немного, на телефон пришло сообщение с неизвестного номера: «Желаю удачи. Волконский». Всё везде быстро доносится, впрочем, как и должно быть. А номер этот я на всякий случай сохраню. Можно по идее даже позвонить ему потом, доложить о результатах беседы. Заодно и номер проверю.
Охранник открыл дверь и меня пустили внутрь. Даже не проверили меня на артефакты и оружие, а у меня, на минуточку, клинок в трости, да ещё и с возможностью применения боевой магии. Это я заслужил такое доверие? Статус дипломатической неприкосновенности?
— Привет, братка! — воскликнул Боткин, встав из-за стола и пошёл мне навстречу.
— Привет! — ответил я, обнимая его. — Ну как ты тут? Что нового?
— Это я у тебя должен спросить, — сказал Андрей, отстраняясь от меня. — Ты же сегодня не просто так пришёл.
— Тебе сказали об этом? — удивился я.
— Эти люди не просто так свой хлеб едят, — усмехнулся Боткин. — Меня попросили тебя уговорить на эту процедуру. Сказали, что ты сомневаешься и хочешь отказаться, чтобы мне случайно не навредить.
