– Это Маша и Джип, – говорит Ефим и протягивает руку за моей курткой, открывая шкаф, – ты разве сегодня не работаешь?
– Приятно познакомиться. Нет, поменялась.
Гордей наконец отпускает собаку и тоже складывает руки на груди.
Произносит, нахмурившись:
– Почему не сказала?
– О, простите, не отчиталась! – Алиса закатывает глаза. – Переживаете, что обломала вам тусовку?
Девушка подходит ближе и заглядывает в один из пакетов.
– Нет, переживаем за тебя.
– Успокойтесь, рыцари, я дома. А найдется что-нибудь для меня?
Я внимательнее вглядываюсь в ее лицо, и замечаю, что веки чуть припухли, а вокруг пухлых губ расцвели розовые пятна. Плакала.
И тут Фокин наконец перестает стесняться и радостно говорит:
– Так это все для тебя. Алкоголь и вкусняшки в обмен на легализацию вечеринки.
– Я тебя умоляю, – она отмахивается и роется в пакете, – если этим двоим что-то нужно, они вообще не заботятся о легитимности.
– Ты же понимаешь, что неправильно употребила слово?
– Дюша, отстань, а? Не в настроении.
Алиса извлекает бутылку вина и уходит на кухню, а я перевожу на Гордея заинтересованный взгляд. Дурацкая улыбка растягивает мои губы, особенно когда понимаю, что он смущается и вцепляется пальцами в переносицу.
Шепчет мне:
– Не спрашивай.
– Даже не надейся.
– Мама с Алисой его так называют, – насмешливо сообщает Фим, проходя мимо.
– Не мог промолчать?
– А что, хотел скрыть от своей девушки, что дома ты заечка?
С кухни тут же выглядывает их сестра с уже наполненным бокалом и смотрит на меня с отчетливым любопытством.
Говорит:
– От своей девушки? Вы встречаетесь?
Гордей обнимает меня за плечи и прижимает к своему боку. Я доверчиво льну к нему. Он говорит:
– Да, это Маша Гордеева.
На моей фамилии он делает ударение, и Алиса смеется. Отпивает из бокала и снова скрывается на кухне, кричит оттуда:
– Гордеева для Гордея, это хорошо, это нам нравится!
Переглянувшись с Наумовым, улыбаюсь. В этой компании и в этой квартире чувствую себя удивительно спокойно. Мы вчетвером сходили в садик за Асей, а потом Гордый снова лично отпрашивал меня у мамы. Кажется, родители к нему уже привыкли, а после того случая с Васей и вовсе считают его волшебником. Боюсь, правда, их мнение может измениться, когда они увидят татуировки или узнают о его проблемах с законом.
– Все хорошо? – уточняет Наумов, когда остаемся в коридоре одни.
Я выныриваю из своих рассуждений и растерянно моргаю. Смотрю в его карие глаза, скатываюсь взглядом к родинке над губой, разглядываю подвески на шее. Когда он ко мне наклоняется, чтобы поцеловать или сказать что-то на ухо, они обычно едва слышно звякают. Мне нравится звук. Наверное, как собака Павлова, я уже уяснила, что за ним всегда следует что-то приятное.
Никак не могу понять, почему он со мной? Не девочка, а тридцать три несчастья.
– Все хорошо, – отвечаю тихо.
И в этот момент даже не вру. Я действительно так чувствую.
Мы раскладываем закуски по красивым глубоким тарелкам, которые достает Алиса, берем напитки и идем в комнату. Бокалы у них дома тоже очень красивые, сразу видно, что каждая деталь в этом доме подбиралась со вкусом и любовью. Квартира Наумовых значительно меньше, чем наша, но она вся пропитана уютом.
С удивлением понимаю, что Гордей и Ефим живут в одной спальне на двоих. Интересно, насколько это тяжело для взрослых парней?
Джип и Фим с Алисой устраиваются на полу, а мы с Гордым на его кровати. У них нет телевизора, но мы ставим ноутбук так, чтобы всем было удобно и находим онлайн трансляцию стендап фестиваля.
– Налей мне вина, пожалуйста, – прошу Гордея.
– Уверена?
– Эй, контролер! – отзывается с пола Алиса. – Контролируете вечно, контролируете… Делай, что попросили.
Я смеюсь. Очевидно, их сестра до нашего прихода была погружена в какую-то личную драму, и сейчас очень рада этой маленькой тусовке. Она почти не ест и постоянно себе подливает, но становится от этого по-хорошему забавной.
– Лис, – одергивает ее Гордый, но все-таки наполняет мой бокал.
Вцепляюсь в широкую ножку из голубого стекла и украдкой перевожу дыхание. С каждым новым выступающим растет мое нервное напряжение. За что собирался извиняться Ковалев? Может ли быть что-то хуже того, что он показывал мои интимные фотографии направо и налево? Может он вообще на этом монолог построил?
Делаю большой глоток и морщусь. Вкус так себе, но по телу разливается приятное успокаивающее тепло. Повторяю процедуру и почти верю в то, что смогу пережить этот вечер. Со мной друзья, они поддержат.
Но когда объявляют Славу, в животе все узлом сворачивается, а пальцы начинают подрагивать. Одной рукой покрепче держусь за бокал, а второй неосознанно сгребаю в кулак футболку Гордея. Он прижимает меня к себе.
– А напомните мне, – уточняет Алиса, – мы его не любим?
– Терпеть не можем.
– Ненавидим.
Она тянется за бутылкой:
– Точно. Вот урод!
– А ты отличный друг, – смеется Джип.
– Я вообще топ.
И их болтовня даже вызывает у меня улыбку, пока Ковалев не начинает говорить.
