В Спартанском государстве было два царя: один из дома Агиадов и один — из дома ЭвриПонтидов. Агис был Эврипонтидом, а его соправитель Леонид — Агиадом. Но этот последний относился к аграрной реформе в высшей степени отрицательно. Еще было пять эфоров, имевших большое влияние на политическую жизнь страны. Без согласия эфората реформы в Спарте были невозможны, и поэтому нет ничего удивительного в том, что Агис приложил усилия к тому, чтобы хотя бы часть эфоров перетянуть на свою сторону. Но добился он успеха лишь у одного — Лисандра, расположенного к нему с детских лет.
Предложенная Агисом реформа была радикального свойства. Вся земля в долине Эврота должна была быть предоставлена в распоряжение полноправных граждан Спарты, что составило бы всего 4500 земельных наделов (клеров). Число полноправных граждан следовало пополнить периеками («окрест живущими») и людьми других категорий и таким образом довести до нужного количества. Остальную землю намерены были поделить на 15 тыс. клеров и предоставить их в распоряжение периеков. Сам царь Агис подал хороший пример, высвободив большую часть своих собственных земель для земельной реформы. Кроме того, он пожертвовал на общее дело 600 талантов, которые, вероятно, должны были служить оборотным капиталом.
Планы царя встретили сильное сопротивление. Агис в конце концов не видел другого выхода, как стать на путь насилия: эфоры были изгнаны за пределы страны, царь Леонид, чья позиция оставалась неопределенной, также должен был удалиться на чужбину — в Тегею. Однако в своем бывшем приверженце Агесилае после его избрания в эфоры Агис нашел врага, решительно сопротивлявшегося реформе. Попытку реформы следовало рассматривать как уже провалившуюся, когда противникам Агиса удалось арестовать его в Спарте. На поспешно устроенном суде он был приговорен к смерти и казнен. Мать и бабка царя разделили его судьбу (осень 241 г.). Таков был конец спартанской земельной реформы при Агисе IV. Царь слишком недооценил силы оппозиции и прежде всего упустил из виду, что для осуществления своих планов он должен был заручиться поддержкой эфората. Вообще Агис хотел сразу слишком многого — в этом отношении он походил на Гракхов, в особенности на Гая Гракха. Точно так же, как Гракхи 100 лет спустя, Агис недооценил консервативные силы и традицию. А его противники не видели другого пути, кроме как убрать с дороги царя-реформатора, учинив над ним судебную расправу. И в этом отношении события в Риме во времена Гракхов представляют полную параллель.
Клеомен III принял тяжелое наследство, когда он в возрасте примерно 25 лет взошел на трон в Спарте. Шел 235 год до н. э. Клеомен был Агиадом — его отцом был царь Леонид II, изгнанный Агисом IV, мать звали Кратесиклея. Клеомен был очевидцем предпринятой Агисом IV попытки реформы. Своеобразный поворот судьбы свел его с вдовой Агиса IV Агиатидой. Он должен был еще в 241 г. по приказу своего отца, царя Леонида II, жениться на ней. Леонид, у которого на совести была смерть Агиса, разделял ответственность за этот брак с Клеоменом. Остается, однако, неясным, на что он при этом надеялся. Возможно, он хотел завладеть богатым состоянием вдовствующей царицы, ибо она и в самом деле была дочерью одного из самых богатых людей в Спарте — Гилиппа.
Агиатида пользовалась славой самой красивой женщины Греции. На своего юного супруга Клеомена она влияла абсолютно в духе Агиса. В юности Клеомен слушал популярного философа Сфера из Борисфена. Ученик Зенона из Кития, Сфер предпринял как-то поездку в Спарту и встретился здесь с царевичем. Говорят, что Сфер оценил высокие духовные задатки Клеомена, в особенности его мужественную манеру держаться и необузданное честолюбие.
В самом деле, Клеомен был убежден, что в Спарте все надо менять; он был прежде всего огорчен тем, что у граждан Спарты, занимающих руководящие должности, слишком мало политического сознания, зато более чем достаточно корыстолюбия. Это стало ему абсолютно ясно, когда он в 235 г. пришел к власти на смену умершему царю Леониду II. Поначалу, однако, Клеомен был совершенно беспомощен перед лицом развивающихся событий, поскольку эфорат ограничивал его деятельность. Как сообщает Плутарх, Клеомен будто бы обратился к одному из своих старших друзей Ксенару с просьбой рассказать ему поподробнее о предпринятой Агисом попытке реформы и о причинах ее провала. Сначала Ксенар пошел навстречу желанию юного царя, но, когда он заметил, что тот жаждет узнать все больше, отдалился от него и упрекнул друга в безрассудстве. Но мало-помалу Клеомен узнал достаточно и уже не позволял сбить себя с толку в своих намерениях. Вообще он с большой энергией осуществлял всё, за что брался. Он якобы даже развязал войну, чтобы, наконец, иметь возможность претворить свои планы в жизнь.
