Джису выбралась на мороз раньше всех, и замерла на пороге, не смея даже вздохнуть от накрывшего её восторга. Снег падал на землю крупными белыми хлопьями, и небо, совсем недавно серое и мрачное, в цвет асфальта, ночное беззвёздное небо вдруг превратилось в светящееся молочное озеро. Нет, не озеро – океан.
– Надо же, впервые за столько лет снег на Новый год будет, – прошептал Чонгук, берясь за ручки коляски и спуская её по пандусу.
– Красота какая! – Восторженно откликнулась Дженни, и Джису не видела сестру, но представляла, как та прильнула к Тэхёну, задрав голову так, что потом точно будет болеть шея.
– Красота, – отозвался Тэхён, и Джису была уверенна, что смотрел он в тот момент совсем не на небо.
Они замерли, ловя губами и ресницами снег, будто герои подростковой мелодрамы. И Джису чувствовала это мгновение всем своим существом, и хотела сохранить его у себя в сердце навсегда. Даже если всегда это для неё закончится завтра, она верила, что ощущение бесконечной любви, направленной одновременно на вселенную и на нескольких людей, останется в этом мире, останется в этом месте и будет напитывать теплом каждого, кто в радиус его воздействия попадёт.
Чиркнула зажигалка, до Джису донёсся запах сигарет. Курил Тэхён. Он смотрел на небо, вглядывался так серьёзно, будто надеялся что-то на нём найти, и снежинки оседали на его взлохмаченных волосах. Дженни стояла рядом, и лицо её, окутанное дымом и предрассветной дымкой, было удивительно красивым и спокойным, и походила она на мудрую святую с православных икон, которые Джису изучала в рамках самообразования. Глаза её были печальными и наполненными внутренним светом, и, казалось, что он не отражался от фонаря и от вывески ресторанчика, но шёл прямо изнутри.
– Джису, – Чонгук оказался перед ней неожиданно, и выглядел он взволнованно и беспокойно. Лицо его было красным, на лбу выступила испарина, а кулаки, засунутые в карманы брюк, ходили ходуном. – Я хотел кое-что сказать, – воздух застрял у него в горле, и он закашлялся. Она потянулась, чтобы постучать его по спине, но он отпрянул так, словно она была прокажённой. Джису бросила недоумённый взгляд на сестру, но та выглядела также растеряно, как и она сама. Тэхён потушил окурок о землю, не глядя бросил его в близстоящую мусорку. Попал. Лицо его было хитрым и предвкушающим. – Джису, – ещё раз повторил её имя Чонгук, – я вот, что думаю.
– Что? – Молчание затягивалось, все замерли, будто их поставили на стоп-кадр. Кажется, даже снег начал падать медленнее, в ожидании того, что должно было произойти.
И вдруг, словно кто-то нажал на «плэй», но мир закружился, потому что Чонгук плюхнулся на два колена, словно перед молитвой, а потом, опомнившись и ударив себя ладонью по лбу, стал на одно. Трясущимися руками он достал из кармана коробочку. Джису такие только в фильмах видела. Их обычно открывали, чтобы сделать предложение.
– Джису, – набрав в лёгкие побольше воздуха, продолжил он, – выходи за меня замуж.
Взвизгнула на заднем фоне Дженни. Джису бросила в её сторону быстрый взгляд, и увидела, что рот сестре закрыла большая рука Тэхёна, что сам он смеётся – добродушно и весело. Она вновь посмотрела на Чонгука.
Её Чонгук – парень, на теле которого было меньше чистой кожи, чем татуировок, парень, занимающийся, кажется, всеми видами боевых искусств, что когда-либо придумало человечество, парень, ежедневно пропадающий в тренажёрке по несколько часов и равнодушно взирающий на то, как Джек отпускает руку Розы – этот парень трясся, словно осиновый лист, и глаза его перебегали с лица Джису на бархатную коробочку.
– Бля, забыл, – страдальчески протянул он, и наконец-то открыл её.
Блеснул прозрачный камешек в отражении одинокого фонаря. Оно было красивым, это кольцо. Тонкий серебряный ободок, и, словно цветок, в окружении таких же тонких линий, – бриллиант. Джису была художником, и прекрасно знала, как отличить подделку от подлинника. Это кольцо было подлинным, и стоило, наверное, сумасшедших денег. Только на деньги ей было всё равно.
– Почему? – Спросила она, и сама удивилась: как её голос может быть таким спокойным и холодным? Ведь она внутри вся дрожит и беспокоится, так ей страшно и волнительно.
– Ч-что? – Чуть заикаясь переспросил он.
Тэхён на заднем плане хрюкал от смеха, задыхалась от негодования Дженни, а Джису сама себе казалась какой-то слишком собранной для этого момента.
– Мы совсем недолго знакомы. Почему ты хочешь, чтобы я стала твоей женой? – Спросила, не позволив голосу дрогнуть. – Разве любовь рождается так быстро? – Она знала, что уже полюбила его. Она это знала. И всё же, они ни разу не говорили друг другу этих громких слов. Она не была уверена, что он понимает, на какую тяжёлую жизнь себя обрекает.
– Я не уверен, что это любовь, – согласился Чонгук, наконец-то чуть успокоившись. Джису хотела, чтобы он встал, потому что ноги наверняка уже затекли, а коленка правой – промокла, но она не смела прерывать этот разговор, поражающий своей откровенностью даже её – всегда бывшую с ним честной.
