Она ревновала к ним, к этим девушкам без лиц и имён. И понимала, что ничего не может им противопоставить, что ничего у неё нет особенного, что ничего она Чонгуку дать не может. И всё равно болезненно ревновала и хотела быть лучше их, хотела быть для него той, без кого жить – невозможно.
– Пожалуйста, Джису, пожалуйста, думай о себе тоже, – попросил он, и пальцы его продолжили своё путешествие по его спине.
– Я только о себе и думаю в последнее время, – усмехнулась она, и протянула руку. Чонгук сразу понял, что ей надо, помог перевернуться и опереться на подушки, которые он заранее сложил небольшой, мягкой горкой.
– Если бы это было так, я был бы только счастлив, – пробурчал он, и Джису, повинуясь внутреннему порыву, потянулась к нему, обняла его. Чонгук моментально среагировал, подвинулся ближе, мягко обхватил её руками.
– Ты обнимай меня почаще, ладно? – Прошептала она куда-то в его шею, и ответа не услышала, зато почувствовала, как он вздохнул – глубоко и полно, как крепче сжались его руки на её спине.
Путешествие получалось странным. Первый день они провели раздельно. Дженни с Тэхёном торчали возле моря всё время, приходили в отель только сменить промокшую от жуткой влажности одежду и погреться. Носы, щёки и уши у них были красными, зато лица – счастливыми и умиротворёнными. Джису же с Чонгуком повалялись немного в номере, посмотрели новости по телику, который периодически отключался и показывал жутко зернистую картинку, а потом ненадолго выбрались прогуляться по маленькому городу, удивительно спокойному и мирному, не заполненному туристами и отдыхающими.
Джису не понимала, сработал эффект плацебо, таблетки или тело её просто устали мучить свою хозяйку, но больно почти не было. И они с Чонгуком излазили весь этот крошечный город, она даже почти забыла, что на коляске – так ловко он составлял их маршрут, чтобы нигде не почувствовала она неудобств.
Вместе они собрались первый раз в ночь с 30 на 31 декабря в маленьком ресторанчике, пропахнувшем рыбой и водкой. Хозяин, понаблюдав за ними – единственными своими посетителями, некоторое время, и поняв, видимо, что люди они приличные, оставил Дженни свой номер и сказал позвонить, когда они закончат, чтобы закрыть ресторан. Сам же ушёл отсыпаться, оставляя на их совесть подсчёт и оплату закусок и алкоголя.
Джису единственная не пила, нельзя было из-за таблеток, зато все остальные налегали на пиво и на соджу. Дженни выпивала стопку за стопкой, и с каждым следующим глотком тело её становилось всё мягче, всё больше она опиралась на Тэхёна, всё более мутной становились глянцевые её зрачки.
Пил и Тэхён, убедив Дженни в том, что от одного раза ничего не будет, что в праздник – можно. Он, наоборот, леденел и всё громче становился его голос – и так всегда и везде слышимый, всё больше казался он сам. Джису напрягали пьяные люди, слишком хорошо она помнила отца и маму, слишком сильно отпечатался в её памяти образ водителя, из-за которого разрушилась её жизнь – мужика с красным носом и налитыми кровью глазами, который приходил в больницу с цветами и апельсинами, на которые у сестры, была аллергия. Тот мужик просил прощения и всё повторял, как ему жаль, а Джису сжимала руки в кулаки и жалела, что даже сесть не может, чтобы плюнуть в мерзкое его лицо.
Она не любила пьяных людей, но с удивлением наблюдала, как расплывался в улыбке Чонгук, как ластился к ней и беззлобно подшучивал над Тэхёном и Дженни. «Вы сумасшедшие челы», – говорил он, и смеялся.
Их компания – странная, невозможная и неуместная, удивительным образом подходила. Этому городу, этому ресторану, этому настроению и даже алкоголю этому – дешёвому, и наверняка бьющему в голову. Им было всё равно, они наслаждались обществом друг друга, и Джису чувствовала, что несмотря на всю боль, не жалеет об этой поездке. Вообще ни о чём не жалеет. Конечно, завтра это состояние рассеется, и она снова будет о себе прежней тосковать, но в тот конкретный миг ей было хорошо.
– Может споём, – предложил Тэхён, а Дженни засмеялась, засунула ему в рот лист салата, чтобы не говорил глупостей. Тэхён послушно прожевал непрошенное угощение, и выдвинул следующую идею: – Тогда давайте хоть на свежий воздух выберемся, а то я сейчас отрублюсь прямо тут.
Они приняли это предложение с большим энтузиазмом, начали натягивать верхнюю одежду, и Джису, хотя и не пила ни капли, чувствовала, что и под ней немного качается пол. Так было здорово окунуться в эту атмосферу дружеских посиделок. Не тех, детских, когда обсуждали в основном родителей, сериалы и мальчишек, а таких, как сейчас. Пусть темы разговоров практически не изменились, о родителях теперь пили второй тост и говорили с тоской, о собственном фильме рассказывал Чонгук, и жаловалась на излишнюю прилипчивость Тэхёна Дженни.
