– Что такое? Ты заболел? – Где-то на заднем фоне зашевелился отец, спросил у неё, что случилось. Мама его проигнорировала, настойчиво повторила: – Ты заболел?
– Нет, мама. Я не заболел, – Чонгук представил, что стоит на ринге. И противник его – жесток и беспощаден, и надо его победить. Только вот в прямом бою он не выстоит. Задавят его мощью материнской любви и силой её влияния. Ему надо сделать что-то обескураживающее. Выходящее из ряда вон.
– Тогда что? Сынок, пожалуйста, побереги мои нервы! – Молитвенно попросила она.
– Мама, я люблю девушку, которая не может ходить. И собираюсь жениться на ней. Через три дня. Ты примешь нас на ужин сегодня?
Он выпалил эти слова, словно ответ у строгого преподавателя. Быстро, будто бы надеясь на то, что ошибка останется незамеченной. Стремясь создать образ уверенности своим напором. Не сомневаясь. Точнее, оставляя сомнения позади.
Он молчала.
– Приезжайте прямо сейчас, парень. Мы будем вас ждать, – раздался в трубке спокойный, как и всегда, голос отца. Вызов прервался. Чонгук задохнулся от облегчения. Их будут ждать. Сегодня всё решится.
Забравшись в машину, он словил на себе сразу три встревоженных взгляда. Даже Тэхён, относящийся ко всему земному с лёгким презрением, и тот вынырнул из постоянного своего безразличия, всмотрелся в лицо друга. Поймав его беспокойство, Чонгук кивнул в зеркало заднего вида. Улыбнулся. Шумно, через рот, выдохнула Дженни.
– Поехали к моим родителям. Будем знакомиться, – взял он руку Джису в свою. Не смотрел ей в глаза, боялся – опять боялся, сколько же можно! – увидеть в них отказ. Отказ от своего согласия, от их планов и от него, от Чонгука.
– Ладно, – сказала Джису, – только сперва заедем в магазин. Надо купить им подарки.
– Разве этим не парни обычно занимаются? – Хохотнул Тэхён, заводя машину.
– Что-то я не припомню, чтобы ты пришёл к нам с букетом и тортом, – ехидно отозвалась Джису, и они засмеялись.
Она действительно купила подарки. Вытащила из памяти Чонгука всё, что он знал о предпочтениях своего отца в алкоголе и матери – в букетах. Они двадцать минут выбирали бренди, потом оставили на Дженни с Тэхёном покупку торта в кондитерском магазине и зашли в цветочный. Джису было некомфортно в маленьком помещении, она боялась задеть коляской какую-нибудь кадку, но продавщица оказалась достаточно мила, чтобы подойти к ней и заговорить первой.
Чонгук в цветах ничего не смыслил, и потому отошёл в сторону, чтобы не мешать их разговору. Джису говорила тихо, почти шёпотом, но он услышал, как растерянно переспросила продавщица: «Букет, чтобы вас полюбили?». Джису зарделась, а у Чонгука заболело в груди. Он должен был верить в свою маму. В её человечность и её доброту.
Она выбрала букет ирисов. Расплатилась сама, и сама же его взяла – огромный, едва умещающийся в тонких её пальцах.
– Знаешь, что они означают? – Спросила заговорщически, пока он вёз её к машине.
– Что? – Ему было всё равно, в общем-то, он просто надеялся, что мама не будет играть в великую актрису, и не окажется вдруг, что у неё резко развилась аллергия именно на ирисы.
– Бесстрашие и надежду.
– Почти как слабоумие и отвага, – закивал он, и, не обращая внимание на то, как недовольно сжались её губы, усмехнулся. Джису засмеялась тоже. Не могла она сдерживаться и долго держать покер-фейс. Рядом с ним не получалось у неё, и он бесстыдно этим пользовался.
Когда они подъехали к дому, Дженни напряглась. Чонгук изучил и её хорошо тоже, хотя, пожив с ней под одной крышей, проникнув внутрь их маленькой семьи, понял, что была Дженни Ким совсем не так проста, как казалось изначально. Она всё время была настороже, никогда не расслаблялась. Так вели себя плохие бойцы. Те, кто не умел вовремя отключаться от боя, превращали всю свою жизнь – в ринг. Они довольно быстро уходили из спорта, но в основном их просто выносили ногами вперёд. Из-за травм. Из-за потери формы. Никто не может постоянно быть в напряжении, и не устать. А она, кажется, так жила, сколько себя помнила.
У неё с Тэхёном складывались странные, непонятные Чонгуку отношения. Была какая-то история с тем, что она от него что-то скрывала, а он её обидел, но подробностей ему не сообщали. А он и не хотел в души лезть. И так тянула ему карман тайна о том, что Тэхён своей девушке постоянно изменял. Осекала его. Не давала дышать спокойно.
Он не был уверен, мучили эти двое друг друга или любили, но искренне хотел для них только счастья. Правда, неромантическая часть его души сильно сомневалась в том, что счастье это будет возможным.
– Что, нахлынули воспоминания? – Поинтересовался Тэхён, положил свою руку Дженни на бедро. Она ничего не ответила, кивнула только, и улыбнулась. Так ярко, словно не в гости к чужим родителям собиралась, а на красную дорожку.
