Он и её стал называть дочкой, и восторженно узнал, что Дженни тоже любит классическую музыку, и принялся рассказывать ей анекдот про Брамса и надпись на доме, в котором он жил. Она радостно захохотала, перебила его, продолжила: «Сдаётся комната», и они уже вместе смеялись, будто старые знакомые.
– Что происходит? – Шёпотом поинтересовался Чонгук у Джису, снимая с её ног кроссовки. Это было простым, быстро вошедшим в привычку жестом – стать перед ней на одно колено, только не волнуясь, развязать шнурки, стянуть кроссовок сперва с правой ноги, потом – с левой. Она принимала это безо всякого смущения, как должное. И он тоже не видел в этом ничего особенного. Только замерший смех отца да напряжённые тычки её пальцев в плечи дали понять, что что-то не так.
Он обернулся, но папа успел первым – подхватил Дженни под локоть, принялся травить очередную байку, и она залилась, пуще прежнего, и вовлекла в разговор Чонхёна, спросив, не играет ли он случайно на каких-то инструментах, потому что ему – адвокату и просто умнейшему человеку – это очень бы шло.
– Она работает, – сквозь зубы процедил Тэхён.
– Что? – Переспросил Чонгук, ничего не понимая.
Он поднялся, увидел, как страдальчески перекосилось лицо Джису. Заработали в его мозгу шестерёнки, но им катастрофически не хватало данных. Он не знал какого-то важного пазла, о котором были в курсе все остальные. Это напрягало его и беспокоило. Впрочем, в этот момент были заботы и поважнее.
Мама появилась в том амплуа, которого он боялся больше всего – в роли дивы, спустившейся с небес, чтобы почтить простых смертных своим присутствием. На ней было блестящее платье в пол, очевидно не подходящее для простого семейного вечера, и, боже, каблуки! Она накрасилась ярко, словно на театральную сцену, но даже под толстым слоем косметики видно было её недовольство и скрытая ярость.
– Добрый день, сынок! Рада тебя видеть, – хорошо поставленным голосом, растягивая гласные и делая сильный упор на ударения, заявила она.
– Госпожа Чон, – Тэхён стряхнул с себя всё недовольство, улыбнулся, едва ли не присвистнул, разглядывая женщину, – Вы сегодня просто потрясающе выглядите.
– Ладно тебе, – чуть отпустила она вожжи, позволила себе быстрый смешок.
Его мама величественно прошла мимо Дженни и Чонхёна, мимо собственного мужа, сына, стоящего на одном колене, и Джису, оставила за собой душащий шлейф приторно сладких духов, и обняла Тэхёна, расцеловав его в обе щёки.
– Ты так редко к нам заглядываешь, дорогой, – сокрушённо пожаловалась.
– Буду исправляться, обязательно! – И Тэхён примирительно обнял её за плечи. – Но у меня для Вас новости, Вы просто закачаетесь!
– Прямо-таки закачаюсь, – пропал из её голоса весь энтузиазм.
– Наш малыш Гуки стал взрослым и нашёл себе невесту, как Вы и мечтали, ну разве не чудесно?
Не осталось у неё на лице ни тени улыбку, она отстранилась от Тэхёна, бросила недовольный взгляд на Джису. Чонгук поднялся с пола, положил руку на плечо своей невесты, показывая, что он рядом, защитит её от всех невзгод.
– Здравствуйте, – раздался тихий её голос.
– Здравствуй, дорогая, – голос её был ядовитой патокой, и Чонгуку стало стыдно за то, что он подвергает свою любимую девушку такому унижению. – Познакомимся чуть позже, а пока проходите в гостиную, мне надо ещё немного поколдовать над обедом.
Она величественно удалилась, оставив без внимания протянутую в приветственном жесте руку Джису.
– Да уж, – пробормотал господин Чон, как только жена его скрылась из виду, нелегко Вам будет, нелегко.
– Ничего страшного, пап, я знал, что так и будет, – притворился, будто его совсем не задело такое поведение, Чонгук. Встретился с Джису глазами, поморщился, показывая, как ему жаль. Но она лишь улыбнулась и отрицательно закачала головой. Чтобы он не беспокоился. Она тоже была готова к такой встрече. Чонгук ей рассказал, как сильно мама жаждет вырваться из «среднего» уровня, как прельщает её богатство и связи. Не потому что она пустая и глупая. Просто она искренне верила в то, что статус сделает её семью более счастливой.
Они перебрались в гостиную, уселись за вычурно сервированный стол. Отец убрал два стула, чтобы Джису могла заехать на коляске, но Чонгук поставил их на место – пересадил её сам. Выучил уже, что не любила она своё средство передвижения, хотела как можно больше времени проводить, как обычный человек, пусть и доставляло это ей неудобства.
Отец пожаловался на то, что жена его решила показать все свои кулинарные способности и за час наготовить столько, сколько они в жизни не съедят. Джису явно было неловко, но она старалась поддержать беседу, и говорила, что очень благодарна госпоже Чон, потому что сама в готовке полный ноль.
– Трудно же Вам придётся, – хохотнул Чонхён, – у братца моего руки только для того предназначены, чтобы гири таскать да мячи кидать.
– Ну что Вы, – засмеялась колокольчиком Дженни, усевшаяся прямо напротив него, не обращающая внимания на хмурого и молчаливого Тэхёна, – Джису у меня просто скромница. Она и кексы пекла, и торт делала, и паста с морепродуктами у неё просто отличная!
