– Знаешь, Дженни, – его рука упала, перестала удерживать её волосы, – не то, что именно я нашёл её было самым худшим. – Ей было страшно заглядывать ему в глаза. Казалось, это нарушит его приватность, собьёт его, не даст излить душу. И всё же она не могла позволить ему оставаться один на один со своим горем. В его глазах плескалась такая сокрушительная боль, что Дженни вздрогнула, соприкоснувшись с ней. – Я всё думаю: а вдруг она была жива? Вдруг, если бы я подбежал к ней, снял её с этой ебучей люстры, маму можно было бы спасти? Я до сих пор об этом думаю, думаю, думаю, и никак не могу поверить в то, что она действительно была мёртвой. Врач сказал, что я ошибаюсь. Что, если язык вывалился, то всё, ничего не поделаешь. И психиатр говорил мне себе доверять, – он вперился в неё болезненным, сумасшедшим взглядом, – но как я могу? Мне постоянно снилось, что у неё были открыты глаза. Снилось, как она звала меня на помощь. Снилось, как просила не уходить. Она кричала мне вслед, а я убегал от неё. Я её бросил.
Дженни рыдала, уже не сдерживаясь, вытирая слёзы рукавом кофты. А он стоял перед ней, и не было в его глазах ни намёка на блеск, а только сухость и тоска.
– Ты не виноват, – сказала Дженни, – ты мне не поверишь, да и кто я такая, чтобы это утверждать, но ты не виноват, – она знала, что не умеет красиво говорить, что наверняка произнесла совсем не те слова, но её душа рвалась помочь ему, сделать хоть что-то, чтобы его гнев и его ненависть выплеснулись наружу, прекратили отравлять Тэхёна изнутри.
– Я не могу в это поверить, – растерянность в его взгляде рвала её сердце на части, – мама, получается, была права, что меня оставила. Я не стою того, чтобы ради меня жить.
– Как ты можешь думать так? Как? Ты же такой невероятный, – она взмахнула руками, подбирая слова, – такой добрый человек. А сколько у тебя друзей? Тебя все так любят, разве же относились бы так к плохому человеку? Ты достоин всей любви, что есть на свете. Не в качестве компенсации. Просто так. Сам по себе.
– А ты, Дженни? Ты будешь любить меня?
Мир замер для неё.
Мир не давал Дженни и шанса на спокойствие.
Она только свыклась с любовью, только разобралась в себе, признала, что ничего не поделаешь, придётся с этим незнакомым чувством мириться, как сразу вывалилось на неё новое потрясение. Ей в своей любви надо признаться.
Она хотела этот секрет хранить. Хранить больше, чем любой другой. Ведь, когда он узнает о том, какой она на самом деле человек, просто выкинет её из жизни. Но если он будет знать о её любви… Не станет ли это потрясением? Не подумает ли он, что она обманывала его.
Дженни не могла так с Тэхёном поступить.
Но и соврать, глядя в его глаза, тоже не могла.
Он ждал её ответа.
Она не знала, что для него будет лучше. Её правда – странная и нелепая, правда нищей девчонки без принципов, или её ложь – жестокая и злая, делающая ему больно.
«Чёрт с ним», – подумала Дженни.
Она выбрала этот момент.
– Я уже люблю тебя, – сказала она.
И мир двинулся, закрутился с сумасшедшей скоростью, и она покачнулась вслед за ним.
========== XIV. ==========
Дженни смотрела на него своими большими влажными глазами, и Тэхёну они казались фальшивыми. Невнятная, скомканная ярость поднималась откуда-то из глубин его существа, наполняла его тело силой. В её глазах было столько боли, столько страдания и столько печали, что это пугало его. Не могла же его, Тэхёна боль, её заполонить. Он не верил, что такое возможно.
Нельзя ему так искренне сочувствовать, нельзя его жалеть.
Это противоестественно и неправильно.
Это ошибка в поведении, он с таким и не сталкивался никогда.
Его никто не жалел.
Люди игнорировали тот факт, что он, возможно, стал виновником в смерти матери. Они обходили эту тему стороной, а когда Тэхён, напившись, объевшись таблеток или накурившись травы, пытался излить друзьям душу, они становились неловкими, им было некомфортно слушать о его несчастьях.
«Всё будет хорошо», – говорили они.
А Тэхён не понимал: с какого хуя всё должно стать хорошо, если он катится в пропасть на огромной скорости?
Тэхён не научился справляться с болью.
Сразу после похорон отец уехал к какому-то старцу, исцеляться духовно.
Тэхён остался в квартире с призраками братьев и матери.
Шестнадцатилетний мальчишка сходил с ума от ужаса. Так у него появилась новая компания – ребята постарше, которые были рады отвиснуть на классной хате, и угощали Тэхёна таблетками, которые помогали расслабиться.
Тэхён не помнил то время. Позже друзья рассказали ему, как он выгонял их из дома, отказывался принимать помощь. Он неделями не появлялся в школе, и жизнь превратилась в бесконечные разноцветные картинки, из которых он складывал новую реальность. В этой реальности Тэхён был совсем один. Никто не умирал и никто не рождался, и он – вечный и бесчувственный, не знал любви и не ведал горя.
