Дженни знала, как для людей, не могущих встать в полный рост, важно, чтобы с ними говорили на одном уровне. И вот этот парень, татуированный и накачанный, глядящий на мир из-под густых чёрных волос, закрывающих глаза, проявил к её сестре такую чуткость. Никакой неловкости в нём не было, никакой жалости, возникающей у людей. Даже Тэхёну вчера было тяжело, Дженни это чувствовала и не винила его. А Чонгук вот так просто с ней поздоровался.
На глаза у неё навернулись слёзы, и она посмотрела на потолок, быстро заморгала, чтобы их прогнать.
– Ким Джису, – тоже немного опешив, но быстро придя в себя, холодно произнесла сестра, и вложила свою бледную ладонь в его загорелую и чёрную от красок, впившихся в кожу.
– Приятно познакомиться, – Чонгук, будто и не заметил напряжения, возникшего в комнате, поднялся, подтащил стул поближе к Джису. – Налей мне кофейку, – протянул он, длинными пальцами доставая из коробки пончик с яркой розовой глазурью.
– Сейчас, я быстро, – Дженни вскочила, но Тэхён остановил её, усадил обратно.
– Мы гостей не ждали, но, так уж и быть, только благодаря моей колоссальной доброте, – он протянул это слово – колоссальной, намекая на то, каких усилий ему стоило не выкинуть друга за порог, – я позволю тебе остаться.
– Ко мне в гости завалилась мама, я не выдержал её страстных уверений в том, что мне пора искать жену, и сбежал, можно хоть каплю сострадания? – Он совсем не выглядел человеком, которому требовалась жалость, в два куска проглатывал пончики, пожирал их один за другим, и Дженни быстро отхватила себе ещё один, шоколадный, чтобы не остаться голодной.
– Я так понимаю, ты жалуешься на свою любящую мать трём людям, у которых её нет, верно? – Голос Джису разрубил дружелюбную атмосферу, словно топор, со всей силы опустившийся на хрупкое стекло.
– Джису! – Одёрнула её Дженни, ещё не до конца осознавая, что произошло.
Чонгук захохотал первый, громко и искренне, похлопывая вымазанными в пудре пальцами себя по коленям, оставляя на чёрных штанинах белые следы. И Джису подхватила его смех, и даже закатила глаза, так была довольна собственной остротой.
Дженни и Тэхён переглянулись. Она чувствовала дискомфорт из-за того, что рассказала о его потерях сестре. Он, конечно, не говорил, что это тайна, но было что-то неловкое в том, как она обсуждала его жизнь с кем-то другим.
Дженни наблюдала за тем, как Тэхён, используя свою любимую хамелеоновскую тактику, подстраивается, как растягиваются его губы, и вот, уже спустя секунду, невозможно не поверить в то, что улыбка, так подходящая его губам, не искренняя, а вынужденная.
– И правда, стоило мне последить за языком, – Чонгук, наконец, успокоился, восхищённо уставился на Джису, – спасибо, что отрезвила.
– Всегда пожалуйста, – она кивнула ему, словно королева своему стражнику, – на будущее, учти, в нашей компании также нельзя разговаривать про отцов, сломанные мечты и марафоны, – взглядом указала она на свои ноги.
– Как с вами тяжело, но интересно, – поддержал её чёрную шутку Чонгук, – я буду очень стараться не быть слишком счастливым, чтобы вам не стало неприятно.
Джису снова засмеялась, радостно и звонко.
Дженни знала, что ей не хватало общения, но только в тот момент поняла, насколько сильно. Сестра всегда была с ней осторожна, хотя авария сделала из неё циника. Из девушки, отдающей всю себя танцам, обожающей мальчишек и мечтающей о высоких каблуках, Джису превратилась в художницу мрачных полотен, любительницу кровавых ужастиков и грязного рэпа. Она пару раз пыталась в таком же стиле общаться с Дженни, но та, привыкшая выбирать самый нежный тон для травмированной психики сестры, так и не смогла привыкнуть к новой её личности. Ей было больно от её шуток, она слишком близко к сердцу воспринимала подколы и уничижительные замечания, а ещё совсем не умела прятать от Джису свои настоящие чувства, поэтому та сдалась, и с сестрой оставалась нежной и спокойной. И только по её картинам – мрачным и тревожным, Дженни догадывалась, какая на самом деле Ким Джису. Холодная и уверенная. Сильная. Совсем не такая, какой была раньше.
Эти двое нашли общий язык так быстро, что совсем перестали обращать на Тэхёна и Дженни внимание.
– Твоя сестра куда более социализирована, чем ты, – прошептал он ей на ухо, хотя мог бы и кричать, так парочка напротив была увлечена обсуждением преимущества хорроров категории Б из поздних 90-ых перед современными триллерами.
– Она много общается в интернете, – отозвалась Дженни, впитывая в себя расслабленное и удовлетворённое лицо сестры, когда она вот так непринуждённо с кем-то болтала.
– Не надо делать этого, – снова прошептал Тэхён ей в самое ухо.
– Чего? – Дженни поёжилась от щекотки.
