Цветочные девушки работали тяжело. С семи вечера и до шести утра они не имели возможности присесть, если только не позвали их за столик, или если они не привлекали клиентов за барной стойкой. У них, и у Дженни тоже, были мозоли на ногах и боли в спине от долгого ношения каблуков. Пластыри запрещались. Менеджер говорил, что они уродуют общую картину и не привлекают мужчин, и Дженни спрашивала: неужели им больше нравится смотреть на кровавое мессиво вместо ног, чем на пластыри? Ответ был очевиден.
В тот вечер Дженни чувствовала себя ещё хуже, чем обычно. На танцполе её быстро заметил какой-то молодой парень. Он был весел и не груб, шутил о чём-то, перекрикивая музыку, и Дженни смеялась, хотя не понимала ни слова.
Он предложил ей познакомиться поближе, и она, естественно согласилась. Прежде чем подняться на второй этаж, где располагались вип столики, Дженни кивнула бармену, показывая, что помнит: поить клиентов надо коньяком. Предыдущая партия плохо расходилась, а алкоголь был дорогой и не использовался в коктейлях. У девушек всегда были установки: на что делать акцент. Чем больше продашь, тем больше получишь. И за одну ночь на ламинированные листки с меню опускались десятки тонких женских пальчиков и указывали на самые дорогие позиции.
За их столиком оказалось ещё две цветочные девушки – Абелия и Рози. Они были очень похожи между собой. Не внешностью, нет. У Абелии были густые тёмные волосы, из которых она плела тяжёлые косы. Кожа её была смуглой, и девушка специально мазала её маслами с блёстками, чтобы та переливалась медью в истеричном свете огней. У Рози волосы были белыми, как снег, и липли к влажной от пота коже, к ключицам и плечам, но всё равно она оставалась красивой, как луна. Они были похожи в другом. Тонкие шеи их, казалось, могли вот-вот сломаться от тяжести ожерелий из драгоценных металлов. Спины их были прямыми, а ноги они всегда складывали вместе и выставляли чуть в сторону, чтобы те казались длиннее. На ногах были мозоли, и Дженни грустно улыбнулось.
Их роднили глаза. Пустые и холодные. Глаза, за которыми не кроется ни участия, ни внимания. Даже усталости в них не было. Только бесконечная какая-то пустыня, которой не видно ни конца, ни края.
– Неужели мужчины не понимают? – Спрашивала Дженни.
– А зачем им это? – Пожимала плечами одногруппница, щедро обрызгивая себя духами, одёргивая короткое платье. – Они приходят сюда, как покупатели. Ну не надо такое лицо строить, мы все знаем правила! – Заметила она промелькнувший в глазах Дженни гнев. – Мы не совсем товар, конечно, а типо опции. Вчера вот я исполняла опцию жилетки. Нахуй ему не хотелось меня лапать, человеку жена изменила, он просто хотел отомстить, и не смог, любовь, бля. Ну я его слушала, говорила, что жена ещё приползёт. И подливала, и подливала. Все в выигрыше. А ещё был у меня постоянник, которому хотелось, чтобы я его хвалила. От мамочки типо недополучил любви, и я ему постоянно вешала на уши, что он и красавец, и умница, и в компании у него друзей нет только от того, что все ему, такому таланту, завидуют. Какое им дело, искренне я это говорю или пизжу? Никакого? И ты не думай слишком много. Будь тем, кого они хотят видеть!
Дженни совет этот запомнила и несла с собой не только в клубе, но и по жизни. Для Хисына она была дочерью. Для Тэхёна сперва – ненавязчивой подружкой. Это позже влезла любовь её и всё испортила. Так она неплохо справлялась.
Компания состояла из молодых мужчин, кажется, никому из них не было и тридцати. Они праздновали чей-то день рождения, активно своим гостьям подливали. Абелия минут через тридцать увела нескольких парней в комнату с караоке, пообещав исполнить имениннику поздравительную песню на своём родном языке, и остались за столом Дженни, Рози и ещё пятеро.
Рози была душой компании, и постоянно устраивала какие-то алкогольные игры, и незаметно подливала себе и Дженни колу, чтобы не так много места в стаканах оставалось для виски. Девушкам нельзя было отказываться от алкоголя, но и напиваться нельзя было тоже. Поэтому они постоянно придумывали махинации, заменяя пиво зелёным чаем, добавляя пару капель виски к целому стакану содовой, пропуская тосты, их произнося, и уводя кого-нибудь на танцпол.
В туалете постоянно можно было найти цветочных девушек, которые, не стесняясь и не закрывая двери в кабинки, совали себе два пальца в рот, чтобы не пьянеть так быстро, и аккуратно, чтобы не испортить макияж, чистили зубы специальными маленькими щётками, помещающимися в их сумочки.
Дженни не совсем понимала, какую роль требовалось отыгрывать ей, потому что все пятеро парней были увлечены Рози и её рассказами, и она просто тихонечко пила и подливала, и вновь улыбалась до болей в щеках.
– Как тебя зовут, напомни? – Наклонился к ней парень с приятным, умным лицом.
– Дженни, – она проговорила это ему в ухо, чтобы не кричать сквозь грохот музыки.
– Красивое имя, – он взял её руку в свою, приобнял её за талию.
