* Ничего. Обычный пляжный романчик. Но только не с ней – с подружкой. И, по-моему, без продолжения.
* Почему?
*
Ну. Стены там не то чтобы… А по ночам меня бессонница мучила. Так вот, ни скрипов, ни всхлипов не слышал. Да и не до того было. Все, что могу сказать.
* Так с кем продолжение?
* Не понял.
* Если у Вашей соседки Вы ничего не слышали, то почему и подруги тоже?
* Вы правы, не подумал.
* И в последнюю ночь ничего не слышали?
* Нет.
* А когда в номер вернулись?
* Около полуночи.
* И в гостях у нее не были? Ведь не были?
* Да…
* То есть были?
* Нет! – я почувствовал, что сбился с роли и начал горячиться.
* А потом?
* А потом я уехал. Первым рейсом.
* А Вы у кого были?
* Почему это Вас так интересует.
* Ситуация, знаете. У парня гибнет возлюбленная. Он отдыхает себе. В море плавает. В гости ходит.
* Ходил.
* К кому?
* К администратору. Она в Питере раньше училась. Заходил поболтать.
* Поболтать?
* С ней что-то случилось?
* А почему Вы решили?
* А почему Вы меня вызвали?
* Логично. Так как.
* Ходил несколько раз. Потом перестал. Потом уехал. Без слез и прощаний.
* Не жалко?
* Кого?
* Действительно, кого? Так что же стало с Вашей соседкой?
* Вы меня спрашиваете? Она осталась. Досыпать, наверно. Не знаю. Не видел. Мужика того видел. Паша, кажется. По пансионату болтался. Но с другой женщиной. С подругой. Они оба были довольны друг другом. Так казалось. – Добавил, испугавшись, что чересчур увлекся описанием событий.
* То есть в последний день никакой ругани и криков не слышали?
* Абсолютно.
* Вы ведь дома ночевали?
* В комнате. Часов с двенадцати. А он что, ее поколотил?
* Ну, вроде того.
* Может, и стоило. Стервозная была баба.
* Почему была? – моментально зацепился.
* Про
не знаю. – И похвалил себя про себя: «Неплохо выкрутился. И скользкий же я тип».
* Вот и хорошо. – Инспектору снова стало скучно. – Я протокольчик составлю. Вы его подпишите. И все.
* А что все-таки произошло.
* Суицид. Со стареющими женщинами это бывает. Суицид.
«И ВСЕ. Еще одному человеку жизнь испортил. Подонок он, конечно. И, главное, уверен, что во всем, действительно он виноват. Справедливость. Да где у меня право рассуждать об этом…».
Формальности заняли минут пятнадцать.
– Вот, пожалуйста, – я подмахнул, не глядя, представленный лист. – А что Вы даже не прочитали?
* Моя санаторная соседка наложила на себя руки.
* Да. После того как этот их кавалер… Так вот.
* Для меня это дела не меняет.
* Для Вас сейчас – да.
* Могу идти?
* Пожалуйста. – Я поднялся и размеренно двинулся к двери, не глядя в висящее напротив зеркало, чтобы не поймать его тренированный взгляд.
* Всего доброго.
* До свидания! – «Не дай Бог!» – пронеслось у меня в голове. Но, как ни странно, я чувствовал только облегчение.
Появившись на следующий день на работе, я заговорщицки подмигнул Марине:
– Как дела?
– Бывает и лучше, – она счастливо улыбнулась в ответ. – Но не со мной!
– О чем это вы? – вклинилась в разговор Катарина.
– О тебе, дорогая. – Попытка отшутиться провалилась в полуфинале.
– Шеф сказал, что мы должны обсудить план будущей работы. Ты не занят? – добавила она как могла ядовитей.
– Пойдем. – Ответ прозвучал начисто лишенным выражения.
И как только мы оказались одни в моей комнате, она резко повернулась и уставилась мне в глаза:
– Ну что? Трахнул девочку и порядок! Гуляй теперь, милая. – Губы ее слегка подрагивали. – Ты не бойся – я не заплачу! Стресмновато только как-то.
Меня вдруг охватило чувство тягучей нежности к этому существу. Ну как мне объяснить ей, что происходит? Истолковав мое молчание по-своему, она хотела было картинно уйти, но не выдержала и бросила, обозлившись:
– Да, да, хлопай зенками! Типа Катя белены объелась. Клево это у тебя получается! – Ее левый глаз с каждой секундой косил все сильнее. По щекам пополз нервный румянец.
Я разом вырвался из прострации и резким движением обнял ее и прижал к себе. Она еще побарахталась в моих руках, пытаясь выбраться.
– Ну что ты, Катенька. Окстись! Я ведь, как оказалось, совсем без тебя не могу. Любовь, говорят, это называется. – Она тут же затихла, посопела мне в плечо, и мы оба привалились к двери, чтобы предупредить неожиданное вторжение. Спустя пару минут Катя неожиданно хихикнула.
– Вот тебе и объясненьице. Не дать, не взять – французский роман! Не хватает еще посуды – побить как следует… – И потянула ко мне свое личико, враз ставшее удивительно доверчивым. Но отстранилась на полпути. – Целоваться не будем. Мне потом от тебя не отлипнуть… Лю-би-мый. – Последнее почти шепотом.
– А у меня новости, – продолжила она с деловым видом, но все еще в треть голоса. Мы уселись уже к моему рабочему столу. – Мне стипу дали из Германии.
«Вот те на!» – моя ремарка.
– На сколько?
– На год. С октября. Это так всем дают. Помнишь, я документы на конкурс посылала? Ты не рад?
– Нет, конечно!
– Я так и подумала. Но, понимаешь, мне очень это нужно. Очень нужно вырваться из дома. Очень. Год всего.
– А там посмотрим, – закончил я ее мысль. – Давай о делах…
