Возможно, подобные залежи существовали и в других местах, но считалось, будто иметь дело с благословенным серебром может только порождение самого Создателя, неизменное воплощение Добра, которым в нашем мире являлся Белый Дракон. Соответственно, Барра называли посланником злобного Разрушителя.
– Почему ты говоришь об этом с сарказмом? – укоризненно поинтересовался Артан. – Не веришь в богов?
– Всего лишь вижу разницу между олицетворением добра и добром, – отрезала колдунья. – Допустим, у вас есть сила, способная исцелять. Какой была бы ваша жизнь?
– Восхитительной, – мгновенно ответила я, представив себя на месте окруженного роскошью Сойла.
– Беспокойной, – произнесла Ив.
– Короткой, – буркнул высокородный зазнайка. – А твоя?
– Не принадлежала бы мне, – вздохнула Мела. – Ладно, давайте идти помедленнее. Вернемся к серебру Создателя. Тая, ты обращала внимание, что твой мешочек с монетами не пачкается в грязи?
Я кивнула и едва не зарыла носом из-за этого простого движения. Трудно не заметить, что плотная белая ткань остается белой, невзирая на передряги, в которых мы с ней побывали! Сколько раз приходилось закапывать мое сокровище, бросать в водоемы, топить в болоте, прятать в золе? И не сосчитаешь теперь.
Выяснилось, причина всему – нити изо льна, выращенного на удобренной землей с рудников Сойла почве. Их вплетали в ткань, чтобы сделать ее способной выдерживать так называемые магические нагрузки. В таких мешочках держали серебряную пыль и не волновались, что она случайно просыплется или будет воздействовать на близлежащие к ней предметы.
– Сначала мне показалось, что твои монеты – обычная фальшивка, я уже говорила, – продолжала растолковывать колдунья. – Они лишь покрыты тонким слоем золота. Внутри же, – она понизила голос, хотя мы находились довольно далеко он купеческих людей, – чистейший сплав благословенного серебра. Я использовала напильник и получила немного серебренной пыли, чтобы срастить твои кости. Понимаешь? Те восемнадцать монет стоят куда больше сотни золотых, но продать их невозможно. Только люди Белого Дракона имеют дело с чистым металлом!
– Получается, я стоила так много? – Было сложно в это поверить.
– Нет, голытьба, – зыркнул на меня баронский сынок, – ты вообще ничего не стоила. Князь собирался купить что-то другое. Может быть, дем… демовенка? Ты вроде бормотала о двух похожих мешочках. В другом был только Ферн?
– Ага, – широко улыбнулась я, пытаясь скрыть испуг. – Только Ферн.
Есть вещи, о которых нельзя говорить ни лучшему другу, ни злейшему врагу, потому что в обоих случаях реакция будет одинаковой. Я знала, что никто не поймет меня, поэтому еще раз повторила: «Только Ферн» и постаралась в это поверить.
– И что прикажете делать с теми монетами? – могу поклясться, никто не заметил в моем тоне ни капли разочарования. – Выбросить?
Три пары глаз уставились на меня с таким возмущением, словно я предложила топать в Тавенну пешком. Даже демон не удержался от недовольного фырканья.
– Использовать! – рыкнул многоголосый хор. – У нас же есть напильник!
Интересно, кто-нибудь из них представлял, насколько трудно пилить металл? С другой стороны, мои кости вроде срослись нормально… Если они вообще были сломаны. Но причин сомневаться в своих спутниках я пока не видела.
– Второй мешочек у тебя? – нетерпеливо потребовала ответа колдунья на подходе к повозке. – Я бы попробовала сделать немного серебряной пыли, пока мы в пути.
– На дне первого. – Не хотелось больше разговаривать на эту тему.
– Тая, ты уверена, что кроме кольца с демоном там больше ничего не было? – с подозрительной настойчивостью уточнила Мела. – Никакой незначительной мелочи?
– Восемь серебрушек и около тридцати медных монет, – отрубила я. – И все!
***
Крупный улыбчивый мужчина средних лет, принципиально «не имеющий дел с бабами», встретил нас на тракте. Он даже не взглянул в сторону распустившего хвост баронского сынка, зато долго тряс обтянутые вязаными перчатками пальчики сестер и раз двадцать осведомлялся о здоровье «дорогой тетушки».
Под пристальным взглядом его небольших выразительных глаз я чувствовала себя неуютно. Что он думал о нас на самом деле? Поверил, будто мы одна дружная обнищавшая семейка? Эх, ну почему я понадеялась на свой болезненный вид и не пририсовала немного морщин? Хорошо хоть еще вчера запихнутые за щеки шарики ваты делали мое лицо более круглым, а голос – шамкающим. А, чего переживать – «тетушке» ведь необязательно быть старой каргой, разве нет?
– Братик, помоги, пожалуйста, тете! – громко попросила Мела.
Обделенный вниманием купца Медвежонок сцапал меня за локоть и чуть ли не забросил в повозку.
– Тетя, подай руку сестричке! – продолжала распоряжаться колдунья, явно играя на публику в лице околачивавшегося поблизости торгаша.
Я сжала хрупкие пальцы Ив, поражаясь тому, насколько они тонкие и не сочетаются с ее округлой фигурой.
– Позвольте, я помогу! – объявился невесть откуда владелец каравана.
– Нет! – в один голос проорали колдунья и беглый аристократишка. – Отойдите!
– Спасибо, не надо! – более вежливо запротестовала Ив.
