— Красивая и умная, помню, — я встала. Лоуренс, сидя на стуле, смотрел на меня снизу вверх какое-то время. Потом протянул руку и развязал поясок, потянул тонкий белый муслим. Халат соскользнул на пол.
Я стояла перед ним совершенно голая. Стараясь не подавать виду, как мне страшно, стараясь не думать о том, что на рассвете всё закончится.
Так или иначе, с рассветом закончится моя старая жизнь и начнётся совершенно новая, пугающая, незнакомая и неизбежная. И я не стала думать о рассвете.
До него было ещё далеко.
Лоуренс глянул на свечи — и часть из них погасла сама собой. Поднялся, запустил ладони в мои волосы, всё ещё влажные. Я почувствовала согревающее тепло его магии.
Он сушил мои волосы и одновременно подпитывал уставшую измученную меня, вливая живительную бодрящую силу.
Чувствовать его магию — целительскую, согревающую, на удивление созидательную — было приятно, словно после долгой пешей прогулки в период дождей возвращаешься в тёплый и родной дом. Как… жаль, что наша встреча произошла вот так. Как жаль, что всё началось — вот так! И мне было известно наперёд, чем оно закончится.
Я не хотела выказывать страх, я пыталась быть сильной, сдержанной, насмешливой и едкой, но переоценила себя. Ноги подкосились, и я опустилась на пол, стараясь, чтобы это не выглядело падением.
Впрочем, я и так пала — дальше некуда.
— Лина? — Лоуренс сжал ладонями мои плечи, пытаясь то ли поднять, то ли просто удержать, но замер, разглядывая меня, и взгляд его менялся. Несмотря на всю свою неопытность в общении с мужчинами, я понимала, что вижу в его глазах.
Желание.
Да, он жалел меня, сочувствовал совершенно искренне. Да, ему импонировали моя грамотная речь, стремление к образованию, моя храбрость и даже язвительность, но всё это было ничем по сравнению с желанием. Оно оттеснило всё прочее на задворки: и сочувствие, и великодушие, и здравый смысл, и осторожность. Конечно, он собирался ещё поболтать со мной, чтобы создать хотя бы иллюзию того, что мы вполне знакомы для «неслучайной» близости. Возможно, он действительно раздумывал над тем, не отпустить ли меня утром невинной, продемонстрировав благородство грая.
Но всё это было до того, как господин благородный грай увидел меня, стоящей на коленях обнажённой у его ног, беспомощно смотрящей на него.
— Я не сделаю тебе больно, — зачарованно пробормотал Лоуренс, всё-таки помогая мне подняться. — Не бойся.
Его ладони пробежались по моим плечам, по спине, обхватили моё лицо. Целоваться второй раз было проще, хотя отстраниться от ощущений полностью не удавалось: слишком чувствительной оказалась уязвимая влажная изнанка моего тела. Я чувствовала его язык во рту, дёснами, своим языком — и никакой ожидаемой брезгливости не было. Лоуренс как-то успел стянуть и свой халат, моя грудь прижалась к его голой гладкой груди.
Он отстранился за мгновение до того, как кончился в лёгких воздух. Переплёл наши пальцы: я скосила глаза, рассматривая, насколько белой выглядит его рука на фоне моей руки. Вторая его ладонь легла мне на грудь. Касания сперва были лёгкими, щекочущими и почти неощутимыми, а потом пальцы сжались на соске, покручивая, потягивая, и я попыталась ускользнуть. Было не больно, но слишком непривычно. Новые ощущения беспокоили, рождая ответную щекотку внутри живота. Внизу живота.
— Ну, нет, — прошептал Лоуренс. — Иди-ка сюда.
Он легонько подтолкнул меня, усаживая на один из диванчиков — каким-то образом, целуясь, мы переместились вплотную к нему. Спинка диванчика неожиданно легко опустилась под давлением моего веса, Лоуренс навис надо мной, разглядывая и любуясь. Опустился, но не на меня, а рядом. Втянул сосок губами — один, другой, поочерёдно, я снова предприняла попытку отодвинуться, но только шумно выдохнула, почувствовав руку, скользнувшую ниже по животу. Закусила губу.
— Расслабься. Всё хорошо.
— Легко тебе говорить! — огрызнулась я. — Откуда тебе знать, что я чувствую?!
— Так расскажи.
— Что рассказать?!
— Всё. Всё, что ты чувствуешь, когда я тебя трогаю. Когда ты трогаешь меня.
— Я не буду…
— Будешь. Это несложно. Это приятно.
Теперь его губы касались моего уха.
— Давай я начну. Тебя кто-то трогал вот здесь? — пальцы легли на низ моего живота.
Я замотала головой, не желая вслушиваться в этот жаркий и грязный шёпот.
— Перестань!
— Почему?
Он снова сжал сосок пальцами, коснулся губами второго и неожиданно втянул его в рот. Одновременно пальцы скользнули между ног. Я чувствовала, что все эти три точки будто связаны внутри, натянутая треугольником до предела нить беззвучно звенела и могла лопнуть в любой момент.
Его язык кружил вокруг кончика груди, ставшего болезненно чувствительным и твёрдым, пальцы скользили между складочек, и я почувствовала выступившую там влагу.
И снова этот шёпот, от которого немели запястья и лодыжки:
